Курс новейшей истории, тесно связанный с современностью и освещающий проблемы недавно прошедшего времени, еще сохранившиеся в памяти ныне живущих людей, в наше непростое время исторического перелома, острой политической борьбы не может не вызывать горячего интереса и одновременно бурных дискуссий. Поэтому, безусловно, при рассмотрении данного  периода истории исследователи и преподаватели сталкиваются с различными, а то и взаимопротивоположными точками зрения по отдельным проблемам курса. Однако следует заметить, что при изучении глобальных аспектов, определяющих место курса  и общеметодологический подход к его содержанию, мы встречаемся с различной трактовкой даже этих основополагающих позиций. Поэтому представляется очень важным разобраться в этих общих принципах  изучения новейшей истории.
Само понятие «Новейшая история» первоначально закрепилось в марксистской историографии и было тесно связано с формационной концепцией, представлением о преемственном историческом процессе, отражающем поэтапное обобществление труда, смену общественно-экономических систем в борьбе антагонистических классов. Классовая борьба рассматривалась как «основное содержание» каждой эпохи и двигатель общественного прогресса. [1]  С этой точки зрения, Новое время трактовалось как эпоха торжества капиталистической формации, начавшаяся событиями Английской буржуазной революции XVII в. Выделение же особого периода Новейшей истории связывалось в марксистской традиции с динамикой формационного перехода от капиталистического общества к коммунистическому, завершением «предыстории человечества» и началом «подлинной истории». [2, с.5] Современные авторы выделяют новейшую историю как «новый этап в развитии капиталистического общества», о сущности которого мы скажем ниже, и как «переходный этап к новому, более высокому способу общественного производства» [ 3, с.23]
Вопрос о понятии «Новейшей истории» тесно связан с проблемой ее периодизации. В последнее время высказаны самые различные позиции по хронологическим рамкам курса новейшей истории западных стран. Особенно это касается школьного преподавания данной дисциплины.  Традиционно советская историческая наука начинала период новейшей истории с Октябрьской революции 1917 г., которая оценивалось как «главное событие  ХХ века» и открывала новую эпоху «общего кризиса капитализма». В последующие годы повального нигилизма к советскому прошлому  историки попытались уйти от этой даты как отправной точки новейшей истории. В школьных учебниках по данной дисциплине с середины 1990-х годов и до настоящего времени все чаще применяется упрощенный взгляд на новейшую историю как на историю ХХ века. Так, этот подход закрепляется в одном из самых  распространенных в нашей стране учебников 90-х годов – печально известном учебнике А.А. Кредера, который так и называется «Новейшая история. ХХ век».  Автор вообще стремится уйти от проблемы рубежа между двумя историческими периодами.  Он пишет: «…это история, у которой нет конца. Другое ее отличие в том, что она является частью новой истории. Между новой и новейшей историей нет такого разрыва, как, скажем, между античностью и средневековьем».[4, c.5] Между тем, такая трактовка, совмещающая исторические и календарные даты представляется примитивной и искажающей исторический процесс. Совершенно очевидно, что начало века практически всегда не совпадает с крупнейшими историческими событиями и не может являться рубежом для хода истории. Тем не менее, данная практика была введена в учебный оборот и используется в большинстве современных учебных пособий и изданий для средней школы. [5] К сожалению, в последнее время этот подход проявился и в ряде учебных книг для ВУЗов. Так, авторы учебника для студентов высших учебных заведений «Новейшая история стран Европы и Америки. ХХ век» начинают рассмотрение новейшей истории с 1900 года.  Свою позицию они объясняют отходом от «политизированной истории» и опорой на «сбалансированный анализ развития общества как целостной системы», в результате чего, по их мнению «исчезает необходимость и сама возможность поиска конкретной даты «начала той или иной исторической эпохи». [6, с.6] Учитывая, что выделение основных этапов в развитии человеческого общества, осмыслении их сущности является одной из важных задач исторической науки, с подходом  авторов сложно согласиться. Тем не менее, сторонники рассмотрения  отправной точки новейшей истории с начала ХХ века обосновывают свою позицию  тем, что считают «весь ХХ век эпохой становления современной цивилизации», «реализации базовых принципов индустриального общества», точкой отсчета которой является рубеж Х1Х-ХХ веков. [6, с.6] Между тем, очевидно, что эта дата как раз разрывает единый процесс становления монополистической экономики, нарастания международных противоречий, которые привели к первой мировой войне, да и саму мировую войну, являющуюся, безусловно, важнейшим событием ХХ века, теряет и нивелирует. Что касается становления и развития индустриального общества, то оно начинается не с рубежа веков, а с 20-х годов ХХ века, когда были совершены важнейшие технологические открытия в рамках рационализации. Именно рационализация способствовала становлению современной индустриальной промышленности, появлению новых отраслей производства, которые и до настоящего времени играют важную роль в экономике, урбанизации и, как следствие,  - крупнейшим социальным и духовным сдвигам в западном обществе.
В целом в вузовской науке подходят более серьезно к периодизации курса. Исследователи исходят из того, что не календарный новый год, а крупнейшее историческое событие должно быть рубежной вехой для начала нового периода в истории человечества. В 1900-е годы на эту тему состоялась дискуссия, нашедшая отражение в публикациях журнала «Новая и новейшая история». Причем часть авторов продолжали отстаивать в качестве рубежа между новой и новейшей историей 1917 год, который привел к расколу мира на две общественные системы. Но большинство исследователей,  отказавшись от трактовки Октябрьской революции в России как отправной точки современности,  видят таким событием I мировую войну. Дискуссия разгорается вокруг того, что считать главным рубежом новейшей истории Запада – начало или окончание I мировой войны. При всей сложности вопроса представляется, что завершение мировой войны, подписание перемирия, а затем и мира стало началом нового этапа человеческой истории. Именно с 1918 года  с образованием независимых  государств  вследствие распада Австро-Венгерской и Османской империй сложилась новая политическая карта мира, сформировалась новая система международных отношений, появились новые долговременные тенденции в экономике, политике, социальной сфере западных государств. В том числе, именно после I мировой войны началось развитие индустриального общества, приведшее к колоссальным социально-экономическим и политическим потрясениям – кризисам, революциям и II мировой войне. Данная дата – 1918 год учитывает и последствия октябрьских событий в России, так как констатирует появление нового общемирового противоречия – идеологического измерения. Данный подход закреплен в ряде ведущих учебных пособий по новейшей истории зарубежных стран. [3, 7]
Не менее сложным является вопрос о методологическом подходе к содержанию курса новейшей истории западных стран. В связи с этим следует упомянуть, что с отходом от официальной марксистской концепции при рассмотрении  всемирной истории стали применяться самые разнообразные методологические концепции. Среди них – теории экономического, биологического или географического детерминизмом, концепции многофакторного (плюралистического) подхода с соответствующими периодизациями. Однако ведущими в ХХ веке, по мнению исследователей, являются  две концепции – формационная и цивилизационная. [8, с.125]  Одним из активных проводников этой концепции является, например, западный исследователь С. Хантингтон,  выделивший в современном мире семь крупных цивилизаций и ряд мелких, и считающий неизбежным конфликт между ними. [9]    Признавая научность обоих подходов, следует отметить, что в результате  цивилизационной классификации «сама история, исторический процесс разделены резкими границами на взаимоисключающие части» и отрицается «непрерывность исторического процесса, …в результате которой каждая часть истории прекращается и входит в другую». [10, с.156] Кроме того, представляется, что для новейшей истории цивилизационный подход мало приемлем в связи с формированием «геополитического, экономического, коммуникативного единства человечества». [6, с.7] Поэтому приходится признать, что основная часть специалистов при изложении курса Новейшей истории по-прежнему пользуется модернизированным формационным подходом.
Как отмечалось выше, проблема методологии новейшей истории тесно связана с проблемой ее периодизации. Так, советская историография рассматривала новейшую историю как эпоху «общего кризиса капитализма», эпоху перехода от капиталистического общества к социализму, начатого с российской Октябрьской революции. Отказавшись от данного подхода, некоторые авторы ограничиваются общими заявлениями, что новейшая история – это период «перехода человечества в новое качество». [4, c.6] Между тем, определение сущности этого качества остается, как мы видим, за рамками такого подхода.
Между тем, большинство исследователей согласно с тем, что в новейший период развития человечества происходит «процесс глубинного изменения самого западного общества». Среди них важнейшими изменениями называются «демократизация политической жизни (растущая роль народных масс в политическом процессе), социализация государства и всей системы общественных институтов, развитие информационного пространства, стремительное наращивание научно-технического потенциала, боле сложная дифференциация социальной структуры». [6, с.7] 
Рассматривая изучаемую эпоху, мы сталкиваемся с наличием серьезных социальных и политических потрясений, которые не позволяют представить этот период как стабильное и бескризисное общественное развитие. Особенно богатым на эти события оказался межвоенный этап (1918-1945 годы), когда только один короткий период временной частичной стабилизации (1923-1929 годы) прошел без крупных потрясений. Закономерно венчает данный  этап II мировая война, принесшая огромные жертвы и разрушения. В силу этого историки все больше задумываются о причинах этих кризисных явлений, об основном противоречии эпохи. Это противоречие часть авторов видит в «кризисе общественной системы, основанной на принципе самодостаточности индивидуума». [6, с.6] Представляется, что высказанная мысль справедливо отражает кризис старой  модели домонополистического капитализма с его свободной конкуренцией и ставкой на «твердый индивидуализм». Более конкретным и обоснованным, на мой взгляд, выглядит вывод Е.Ф.Язькова, который выделяет «новое социальное противоречие – противоречие между монополиями и основными слоями народа. Характерное для капитализма противоречие между его экономической эффективностью и отсутствием социальной защищенности членов общества выступило на первый план». [3, с.13]  Таким образом, мы вновь возвращаемся к концепции кризиса капитализма, но рассматриваем ее с новых позиций. Опираясь на факты глубоких революционных потрясений первых послевоенных лет, мощного роста левого, профсоюзного движения, социальной катастрофы «великого кризиса» 1929-1933 годов, а также резкого обострения международной обстановки, можно утверждать, что с окончания I мировой войны происходило нарастание кризиса всей традиционной для Х1Х века структуры капитализма, «росло стремление к внедрению…широких программ социальной защиты членов общества, к ограничению монополистического произвола, т.е. к глубокому демократическому реформированию капитализма или даже к социалистической трансформации». [3, с. 12-14]
Главным средством реформирования старой модели капитализма стал этатизм, то есть решительное расширение роли государства и государственного регулирования экономики и социальных отношений. Происходит отказ от экономики «дешевого работника» Д. Рикардо и переход к кейнсианской доктрине, предусматривающей стимулирование не только производительного спроса, но и покупательной способности населения, что предполагало рост его социальной защищенности и уровня жизни. Меняется и мировоззрение западного общества. Идея традиционного для капитализма политического равенства и политических свобод дополнилась социалистической идеей социальной справедливости и социальных прав гражданина. Именно этот подход воплотился в доктрине «государства всеобщего благосостояния», нашедшей воплощение в активных социальных реформах 1960-70-х годов ХХ века в ведущих западных странах. [8, с. 87-97] Активно развиваются демократические институты, идет процесс развития гражданского общества. Именно после II мировой войны в западных странах  окончательно утверждается всеобщее избирательное право. Важнейшими вехами в этом процессе стали предоставление избирательных прав женщинам во Франции в 1945 г. и негритянскому населению США в 60-х годах ХХ века. Глубокое влияние на этот процесс оказали и события «красного мая» 1968 г. и всех выступлений 1968-1969 годов, движущей силой которых стала молодежь, что привело к снятию возрастного избирательного ограничения. Несомненно, слому старой капиталистической модели способствовал распад колониальной системы, которая рухнула в 1950-60–х годах. Развитие этого процесса  вызвало к жизни новый революционный подъем, который охватил периферию – страны Латинской Америки, Азии и Африки.
Как видно из изложенного, становление  новой структуры капиталистического общества сопровождалось глубокими потрясениями, вызванными противодействием и борьбой старых форм. Окончательно эта новая модель капитализма сформировалась после II мировой войны. А.М. Пономарев и А.М. Родригес считают эту модель переходным этапом, который во второй половине ХХ века из индустриального общества трансформировался в «постиндустриальную информационную цивилизацию».  [6, с.7]
Е.Ф. Язьков называет ее «современным государственно-корпоративно-конкурентным, социально ориентированным капитализмом», главной особенностью которого является наличие в структуре современного капитализма «черт и принципов, которые …  отражают влияние социалистической идеи».  [3, с.23]
Таким образом, период новейшей историей стал временем кризиса старой отжившей модели капитализма и рождением новой модели, сформировавшейся после II мировой войны в рамках жестокой конкуренции с социалистической системой. Находясь с ней в состоянии «холодной войны» и отвергая ее главные сущностные принципы, данная модель капитализма объективно перенимает некоторые идеи и черты социалистической практики.

Список литературы
1. Семенов Ю. Философия истории // Скепсис - режим доступа: http://scepsis.ru/library/id_1079.html
2. Пономарев М.В. История стран Европы и Америки в Новейшее время.- М.: Проспект, 2010. – 416 с.
3. Е.Ф. Язьков. История стран Европы и Америки в новейшее время (1918-1845). - М.: МГУ, 2000. – 352 с.
4. А.А. Кредер. Новейшая история. ХХ век. - М., 1996. – 320 с.
5. Л.Н. Алексашкина. Задания и тесты по новейшей истории. Пособие для учителей. - М.: «Школьная пресса», 2005. – 96 с.
6. Новейшая история стран Европы и Америки. ХХ век: учеб. для студентов вузов: В 3 ч. / Под ред. А.М. Родригеса и М.В. Пономарева. – М.: Гуманитарный центр ВЛАДОС, 2005. – Ч.1: 1900-1945. – 463 с.
7. История новейшего времени стран Европы и Америки. 1918-1945/ Под ред. Е.Ф. Язькова. - М.: Просвещение, 1989. – 447 с.
8. Гросул В.Я. О периодизации всемирной и отечественной истории // Российская история. – 2007. - №3. – с. 122-139.
9. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. - М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. – 603 с.
10. Коллингвуд Р. Дж. Идея истории. Автобиография. – М.: Наука, 1980. - 488 с.
11. Социальная политика государства: Учебное пособие. – Новосибирск: СибАГС, 2003. – 635 с.
Последнее изменение: Среда, 24 Октябрь 2018, 17:05