Христианский символ веры (12 пунктов)


1. Верую во единого Бога Отца Вседержителя, Творца неба и земли, всего видимого и невидимого.
2. И во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, единородного, рождённого от Отца прежде всех веков, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рождённого, не сотворённого, одного существа со Отцом, через Которого всё сотворено;
3. для нас людей и для нашего спасения сошедшего с небес, принявшего плоть от Духа Святого и Марии Девы и сделавшегося человеком,
4. распятого за нас при Понтии Пилате, страдавшего и погребённого,
5. воскресшего в третий день согласно с Писаниями (пророческими),
6. восшедшего на небеса и сидящего одесную Отца,
7. и снова грядущего со славою судить живых и мёртвых, Царству Его не будет конца.
8. И в Святого Духа, Господа, дающего жизнь, исходящего от Отца, поклоняемого и прославляемого равночестно с Отцем и Сыном, говорившего чрез пророков.
9. И во единую, Святую, Вселенскую и Апостольскую Церковь.
10. Исповедую единое крещение во оставление грехов.
11. Ожидаю воскресения мёртвых
12. и жизнь будущую. Аминь.



История символа веры


На Первом Вселенском соборе в Никее в 325 году был составлен Никейский Символ веры.
На его основании уже, видимо, на Втором Вселенским соборе в 381 году в Константинополе, был зачитан — формально не совпадающий, но в смысле идей только расширенный и дополненный — другой Символ веры — впоследствии поэтому известный как Константинопольский или Символ веры Второго Вселенского собора, хотя этот собор не утвердил его обязательным. На Эфесском соборе под председательством критически относившегося к великим каппадокийцам Кирилла Александрийского требовали отказаться от любых символов веры, кроме Никейского. Усопшие Кирилл Александрийский и Блаженный Августин считались отцами Халкидонского собора, и именно на этом соборе был утверждён и принят символ веры для повсеместного использования, ныне известный как Никео-Цареградский, в соответствии с учением Блаженного Августина о непоминании всуе наиболее сакральных символов веры.[1] Вселенский Халкидонский Собор 451 г. не отменял Никейского Символа, не видоизменял его, но считал необходимым и Константинопольский символ: «Сохраняя порядок и все постановления о вере бывшего прежде в Эфесе святого собора… определяем, чтобы блистало преимущественно изложение правой и непорочной веры 318-ти святых и блаженных отцов, собиравшихся в Никее при благочестивой памяти Константине, бывшем императоре, но чтобы имело силу и то, что определено 150-ю святыми отцами в Константинополе для уничтожения возникших тогда ересей».
Оба Символа веры (Никейский и Константинопольский) долгое время использовали вместе; их оба, один после другого, торжественно читали на Вселенских и поместных соборах до X века. Символ веры Второго Вселенского собора в то время имел большее догматическое или вероучительное содержание в борьбе с ересями, которых не было во время Никейского собора, чем Никейский Символ веры, а его некоторая удручавшая Григория Богослова компромиссность в сравнении с Никейским символом веры привела к воссоединению с Константинопольской Церковью многих заблудших в разных течениях ариан и полуариан, хотя до Халкидонского собора весь Запад во главе с Римом и Александрийская церковь, в том числе, Кирилл Александрийский, Константинопольский символ не признавали[2]. Значение Никео-Константинопольского символа веры подтвердилось в ходе борьбы с ересью монофизитов, которой не было и во время II Вселенского собора (он раскрывает учение о Святом Духе, о Церкви, о крещении, о всеобщем воскресении и о будущей именно телесной вечной жизни, отрицающей учение Евтихия о призрачности Иисуса Христа и о жизни вечной призрачной, а не телесной), и поэтому в соответствии с решениями Халкидонского собора Константинопольский Символ веры стали использовать повсеместно, сначала на литургиях как на Востоке, так и на Западе. Признав его, и миафизиты фактически отказались от монофизитской ереси, а постоянные попытки воскрешения монофизитства в миафизитских церквах опровергаются этим используемым и ими символом веры. Использование миафизитами Никео-Константинопольского символа веры, утверждённого Халкидонским собором, ставит также под вопрос их самоназвание «дохалкидонские церкви». Затем и на церковных соборах с Х века Константинопольский символ веры стал единственным читаемым Символом веры. Постепенно за ним закрепилось новое название — Никео-Константинопольский (Никео-Царьградский) Символ веры, или часто его неправильно называют Никейским символом веры (так как он является используемым в литургии символом веры христиан никейской веры).
Символу веры были посвящены труды многих выдающихся богословов, наиболее известным является трактат[3] Блаженного Августина, позднее епископа Гиппонского. Хотя он описывал Никейский символ веры с небольшим изменением, принятый в его африканской церкви, именно в его труде изложено православное учение о символах веры в целом.[4] Первое слово латинского текста символа «Кредо» («Верую») стало нарицательным

ТОЛКОВАНИЕ СИМВОЛА ВЕРЫ



1.Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым
Утверждается, кажется, простая истина — единство Бога. Однако в настоящее время она всё чаще используется в качестве аргумента, обосновывающего идею одного Бога во всех религиях и, следовательно, их единства по существу. Эта бурно развивающаяся в неправославном богословии тенденция ведет к тому, что все другие истины, в частности, христианские, например, о Боге-Троице, о Христе распятом, о жизни будущего века оказываются не принципиальными и потому подлежащими исключению. Так на основе утверждения истины единства Бога происходит смешение всех религий в одно, нечто неопределенное, расплывчатое и по вероучению, и по характеру духовной жизни. Нью-эйдж — наглядная модель такой новой псевдорелигии. О ней более полувека тому назад предупреждал отец Серафим Роуз, говоря о грядущей «единой религии будущего» и уничтожении христианства.
Эта тенденция восходит к теософской доктрине. Применительно к христианству она нашла свое выражение в экуменической идее объединения всех христианских конфессий в одну Церковь. Суперэкуменизм уже открыто проводит в жизнь идею единства всех религий.
Но бытие единого Бога совсем не означает, что именно Ему поклоняются во всех религиях. В каждой из них свой Его образ*, и он может варьироваться от идеи абсолютной святости до сатанинской бездны. Об этом писал апостол Павел: язычники, принося жертвы, приносят бесам, а не Богу. Но я не хочу, чтобы вы были в общении с бесами
(1 Кор 10:20). Поэтому «Верую во единого Бога» означает христианское понимание Бога — в отличие от всех других.
2. И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век: Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша
Здесь главный вопрос: Кто такой Христос? С самого начала Он явился падением и восстанием для многих и не только в Израиле. Вера в Него как совечного Отцу Сына, истинного Бога, а не высшего творения Бога оказалась и оказывается до настоящего времени камнем преткновения для т. н. «здравого рассудка».
В конце XVIII века французские «просветители» объявили Его мифом.
В Советском Союзе их идея была объявлена «единственно научной». И это несмотря на то, что о Христе сохранились свидетельства восьми Его очевидцев (в книгах Нового Завета), что о Нем сообщают такие знаменитые историки древности, как Плиний Младший, Тацит, Светоний, Иосиф Флавий, что сохранилось множество свидетельств материального характера! Видимо, расчет был на известный принцип Геббельса: «Чтобы ложь действовала, она должна быть чудовищной».
Вопрос о Христе приобретает всё более дискуссионный характер… На ассамблее ВСЦ в Кении в 1975 году один докладчик представил варианты современных представлений об Иисусе Христе. Они разные — от Сына Божьего, Мессии до талантливого проповедника, идеалиста, экстрасенса, революционера. В общем — чего только нет…
Сейчас в цивилизованном «свободном» мире — в Европе, в США развернулась волна откровенного глумления над Христом (но не над Буддой, Моисеем, Мухаммедом). Фактов огромное количество. И во всем мире начались гонения на Его последователей. Статистика свидетельствует: от 75 до 85 % всех нарушений свободы вероисповедания в мире случаются именно с христианами. Каждые пять минут в мире кого-то убивают за Христа!
3. Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с Небес и воплотившагося от Духа Свята и  Марии Девы, и вочеловечшася
Речь идет о единственном в истории человечества факте сверхъестественного зачатия и рождения от Девы без каких-либо брачных отношений. Для христианства эта истина является одним из краеугольных камней веры. Ни заимствовать, ни придумать идею такого партеногенеза иудеи — писатели новозаветных книг не могли. Она не имеет никаких корней в иудаизме, в среде которого возникло христианство. Она принципиально отличается и от всех языческих мифов, и Церковь всегда бескомпромиссно отстаивала это учение как единственно истинное и решительно осуждала все иудео-языческие попытки его «исправления».
Достаточно указать хотя бы на некоторые отличия этого христианского догмата от языческих идей о воплощениях богов, чтобы убедиться в его уникальности.
Боговоплощение относится только ко Второй Ипостаси Бога — Логосу, но не к Богу, как это естественно было для античной мифологии.
Христос — не еще одно античное божество, явившееся в человеческом образе (докетически), но реальная историческая Личность. Он однажды родился, жил, страдал, умер и воскрес,  не как языческие боги, которые сколько угодно могли менять свои маски.
Он воплотился по любви к человеку (Ин 3:16), «чтобы соделать человеков богами и сынами Божиими через соединение с Собою” (прп. Максим Исповедник), а не для каких-либо земных наслаждений и целей. У Него нет аватар, Он не перевоплощается.
Он чист от всякой страсти — в отличие от языческих божеств (например, у Кришны, по одному из сказаний, было 8 жен и 16 тысяч наложниц, от которых он имел 180 тысяч сыновей).
Такое учение не могли создать апостолы — люди некнижные (Деян 4:13), это не плод «земли». Оно было свидетельством реального факта явления Самогó воплотившегося Бога-Логоса. Поэтому учение о Воплощении является одним из очевидных аргументов божественного происхождения христианства.

4-5. Распятаго же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребенна. И воскресшаго в третий день, по писанием
Эти члены Символа веры являются еще одним объективным аргументом, свидетельствующим о неземном происхождении христианской религии. Если обратиться к психологии подавляющего большинства людей (мне думается, это 99,9 % человечества), то можно с полной уверенностью утверждать, что они живут надеждой и ожиданием того, кто освободит человечество от войн и жестокостей, эксплуатации и насилия, даст в изобилии «хлеба и зрелищ», принесет на землю «мир и безопасность» (см. 1 Фес 5:3). Мечты о рае на земле существуют изначала человеческого бытия, и они выражались в различных идеологиях, государственных идеалах и легендах о грядущем спасителе мира. Достаточно вспомнить мечты иудеев о Мессии или римлян о новом Августе и реакцию тех и других на Иисуса Христа: первые Его распяли, вторые отправили «христиан ко львам».
Поэтому разве не очевидно, что в естественном порядке у апостолов, этих обычных иудеев, не могло бы и мысли возникнуть о том, чтобы своего Распятого Учителя, не оправдавшего ни одной из их надежд, принять за Спасителя мира? Не случайно апостол Павел воскликнул: мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие (1 Кор 1:23). Этого и не могло быть, если бы апостолы, оказавшись свидетелями Его страшной казни, предсмертной агонии, смерти, погребения, сами многократно не увидели бы Его, «воскресшаго в третий день, по писанием». Это очевидный психологический факт, оспаривать который просто бессмысленно. И не является ли он прямым доказательством воскресения Христа!
Что вообще в исторической науке или в судебном разбирательстве является достаточным доказательством? — Свидетельства очевидцев. Всё другое вторично. Так вот, о воскресении Иисуса Христа свидетельствуют те, которые непосредственно и в разных обстоятельствах соприкасались с Христом воскресшим. При этом если ознакомиться с характером переживаний этих свидетелей при их встречах с Воскресшим, с их сомнениями и прямым неверием в Воскресение (как замечательно, например, описано неверие апостола Фомы и его уверение: Господь мой и Бог мой!), то не остается никаких сомнений в достоверности их «показаний». И сколько свидетелей: Матфей, Марк, Лука, Иоанн, Петр, Павел, автор Деяний апостольских!
Такое количество очевидцев Воскресшего и их последующее непоколебимое исповедание этого факта перед лицом страшных пыток и смертной казни является более чем достаточным доказательством воскресения Христова.
Поэтому откровенной нелепостью выглядят попытки представить новозаветные сообщения о Воскресении Христовом еще одним мифом в ряду воскресающих богов религий Египта, Малой Азии, Рима, Греции: Диониса, Осириса, Аттиса, Адониса. Эти боги, по убеждению всех исследователей, являлись лишь символами ежегодно умирающей и воскресающей природы. Потому они «рождаются» и «умирают» ежегодно, их «жизнь» неумолимо обусловлена переменами времен года, сами их страдания и смерть случайны, бессмысленны, не несут с собой никаких духовных изменений в человеке. Ни о каком реальном воскресении этих мифических фигур не могло быть и речи, поскольку они — идеи, а не исторические лица. И чтобы кто отдал свою жизнь за веру в подобные «воскресения» — об этом истории неизвестно.
Христос же воскрес единожды. Его Воскресение явилось началом обóжения человечества и источником всеобщего воскресения. Такого язычество никогда не знало (ср.: Услышав о воскресении мертвых, одни насмехались, а другие говорили: об этом послушаем тебя в другое время (Деян 17:32).
Воскресение Христово — это краеугольный камень христианской веры. Апостол Павел писал: а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша… вы еще во грехах ваших (1 Кор 15:14,17). Потому за эту веру страдали миллионы людей.
6. И возшедшаго на Небеса, и седяща одесную Отца
Как много говорит этот факт для христианского понимания человека! Вознесением Христовым в полноте открывается истина о высшем достоинстве человека — он первый (одесную) у Бога! Такой славы не имеют даже высшие ангелы.
Предвечный совет

7. И паки грядущаго со славою судити живым и мертвым, Егоже Царствию не будет конца
Этими словами исповедуется сразу несколько основополагающих истин человеческого бытия.
Прежде всего, говорится о событии, завершающем земную историю человечества, — о Втором славном пришествии Христовом.
Далее — о Последнем суде. Во время всеобщего воскресения произойдет соединение души с обновленным телом и полное восстановление человека. Здесь возвратится человеку воля, утраченная со смертью, и он получит возможность до конца осознанно определить свое отношение к Богу. Ибо на этом суде, который часто именуется страшным, на основе опыта земной жизни, опыта посмертного состояния души и открывшегося видения любви Христовой и Его Царства, которому не будет конца, произойдет окончательное самоопределение каждой личности.
Наконец, словами «судити живым и мертвым» утверждается истина бессмертия человеческой личности, истина воскресения мертвых и такого же суда над ними, как и над не пережившими смерти, но, по слову Апостола, изменившимися в новое тело (см. 1 Кор 15:51-52).
8. И в Духа Святаго, Господа, животворящаго, Иже от Отца исходящаго, Иже со Отцем и Сыном спокланяема и сславима, глаголавшаго пророки
Здесь, во-первых, утверждается православная вера в ипостасность, то есть в особенность, или индивидуальность, Духа Святого животворящего, отличную от индивидуальностей Отца и Сына; во-вторых — Его единосущие и равнопокланяемость с Отцом и Сыном; в-третьих — истина об исхождении Духа Святого от Отца (которая впоследствии была повреждена в католицизме новым учением о Filioque — «и от Сына»).
9. Во едину святую, соборную и Апостольскую Церковь
Церковь — это единство в Духе Святом всех, свободно следующих воле Божией, выраженной в Евангелии и заповедях Христовых. Ибо только свободно и осмысленно можно войти в этот Богочеловеческий Организм Христов — Тело Его (Еф 1:23). Поэтому Церковь одна.
Церковью называется и общество людей, объединенных единством веры, канонов, иерархии, таинств. В этой видимой Церкви-общине хранится Священное Писание, творения святых отцов, совершаются Таинства и прочее, что открывает верующему возможность спасения. В ней рождаются и члены Тела Христова. Однако видимая Церковь — это лишь оболочка, видимая организация, община, в которой может состоять кто угодно: и крещеный преступник, и величайший святой.
Поэтому отождествлять эти два понятия Церкви нельзя, как нельзя и изъяны видимой Церкви и жизни ее членов переносить на Церковь — Тело Христово. Ибо каждый христианин и все члены видимой общины лишь в той мере принадлежат Церкви, в какой они в своей духовной и нравственной жизни следуют Христу. Грехами христианин отпадает от Церкви, но покаянием вновь возвращается, о чем свидетельствует разрешительная молитва священника над кающимся: «Примири и соедини святей Твоей Церкви». Потому Церковь именуется и всегда остается святой. Но история свидетельствует, что ни одна Поместная Церковь не застрахована от деградации и даже полного исчезновения. В этом отношении пример западных церквей является очень показательным.
Соборность, или кафоличность, Церкви, исходя из содержания греческого слова όλη, можно выразить как целостность, неделимость на части, то есть органичность, что в полной мере соответствует апостольскому определению Церкви как Тела Христова. Понятием «кафолическая» (греч. kafolikh) выражается онтологическое свойство Церкви, говорящее не о простом единстве верующих в вере, в молитве, в жизни, но об их органическом единстве в Теле Христовом (1 Кор 12:27).
Наконец, Церковь именуется апостольской не только потому, что апостолы явились ее основанием, но и потому, что она всех своих членов призывает к апостольской миссии — и словом, и примером жизни свидетельствовать о Христе Спасителе.
10. Исповедую едино крещение во оставление грехов
Крещение — это духовное рождение, которое происходит только при условии веры человека. Как сказал Сам Господь: Кто веру имеет и крестится, спасен будет, а кто не имеет веры, осужден будет. То есть принимающий Крещение без веры подвергается осуждению, поскольку относится к Таинству, как к магии. Об этом учат все святые отцы. Свт. Игнатий (Брянчанинов) с горечью писал о формально принимаемом Крещении: «Какая может быть польза от Крещения, когда мы, принимая его в возрасте, нисколько не понимаем его значения? Какая может быть польза от Крещения, когда мы, принимая его в младенчестве, остаемся в полном неведении о том, что мы приняли?»
О том, что происходит в Крещении, ясно сказал, например, святой Симеон Новый Богослов: «Тогда Бог Слово входит в крещенного, как в утробу Приснодевы, и пребывает в нем как семя». В Крещении дается семя новой человечности во Христе. И если человек подходит к Таинству с верой и покаянием, то очищается и от всех своих грехов. Но, как пишет прп. Марк Подвижник: «твердо верующим Дух Святой дается тотчас по крещении; неверным же и зловерным и по крещении не дается». И если крещеный не поддерживает чистоту души правильной христианской жизнью, то с ним может произойти то, о чем предупредил Господь: Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит; тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И, придя, находит [его] незанятым, выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого (Мф 12:43—45).
Поэтому сейчас в нашей Церкви вводятся обязательные огласительные беседы перед Крещением.
11. Чаю воскресения мертвых
Насколько вера во всеобщее воскресение является важной, говорят слова апостола Павла: Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес… поэтому и умершие во Христе погибли. И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков (1 Кор 15:13,18-19). Вера в личное бессмертие, позволяющее увидеть и осознать плоды своей деятельности, является основой любого разумного мировоззрения. Без такой веры жизнь человека просто обессмысливается. Ф.М. Достоевский писал: «Только с верой в свое бессмертие человек постигает всю разумную цель свою на земле». «Без веры в свою душу и в ее бессмертие бытие человека неестественно, немыслимо и невыносимо».
12. И жизни будущаго века. Аминь
О жизни будущего века открыто лишь, что она вечна. Но понятие вечности не связано со временем, это разные категории. Поэтому и в Священном Писании, и у святых отцов о вечной участи человека находим, с одной стороны, ясные высказывания о блаженстве праведников и мучениях грешников, с другой — сами эти мучения рассматриваются то как вечные-бесконечные, то как вечные, но имеющие окончание.
Эта двойственность обусловлена, прежде всего, невозможностью передать на человеческом языке содержание понятия «вечность». Другая причина двойственности, вытекающая, возможно, из первой, это формальное противоречие учения о нескончаемых муках основополагающему догмату о Боге-любви, сотворившем человека для вечного блага, и Его предвидению вечной участи того, кому Он дает бытие.
Отсюда и Писание, и Отцы говорят и о вечности, и о конечности страданий грешников. Поскольку о последнем менее известно, то приведу несколько свидетельств.
Так, в последовании Утрени страстной Пятницы слышим: «избавль всех от уз смертных воскресением Твоим…».
В Великую Субботу: «Царствует ад, но не вечнует над родом человеческим…». Эта мысль повторяется во множестве богослужебных текстов.
Свят. Иоанн Златоуст: «Солнце справедливости [Христос] сделало ад небом». В Пасхальном слове: «Он опустошил ад. Воскресе Христос, и мертвый ни един во гробе»!
Свят. Епифаний Кипрский: «вывел Он пленные души, и ад соделал пустым».
Свят. Амфилохий Иконийский: «все были отпущены… все побежали за Ним».
Свят. Григорий Нисский: «… и по совершенном устранении зла из всех существ, во всех снова воссияет боговидная красота”.
Свят. Григорий Богослов о грешниках: «Может быть, они будут там крещены огнем — этим последним крещением, самым трудным и продолжительным, которое поядает вещество как сено и потребляет легковесность всякого греха»
Свят. Афанасий Великий: «Он весь род человеческий искупил от смерти и возвел из ада».
Св. Ефрем Сирин: Христос «совершенно упразднит его» (ад).
Св. Исаак Сирин, как бы подводя итог этой мысли, писал: «Если человек говорит, что лишь для того, чтобы явлено было долготерпение Его, мирится Он с ними [грешниками] здесь, с тем, чтобы безжалостно мучить их там — такой человек думает невыразимо богохульно о Боге… Такой … клевещет на Него». «Не для того милосердный Владыка сотворил разумные существа, чтобы безжалостно подвергнуть их нескончаемой скорби — тех, о ком Он знал прежде их создания во что они превратятся после сотворения, и которых Он все-таки сотворил».
То есть, по мысли этих Отцов, жизнь будущего века — это не вечный дуализм добра и зла, рая и ада, но, как пишет апостол Павел: будет Бог все во всем (1 Кор 15:28).
Подробнее об этом я пишу в своей книге «Из времени в вечность: посмертная жизнь души».
Последнее изменение: Среда, 24 Октябрь 2018, 17:05