Боливарианская альтернатива для Латинской Америки.

Латинская Америка, до второй половины ХХ века находящаяся несколько на периферии исторического процесса, после окончания II мировой войны стремительно врывается на авансцену  мировых событий и международного развития. В послевоенный  период этот регион не случайно назвали «Вулканическим континентом», который поразил мир несколькими взрывами  революционного подъема, сопровождавшимися такими крупнейшими международными кризисами как, например, Карибский кризис. Главными причинами этих социальных взрывов, по мнению одного из ведущих специалистов по истории стран Латинской Америки А.И. Строганова, стали кризис «зависимой капиталистической системы развития, базировавшейся на отсталых социально-экономических структурах», необходимость насущных задач  демократических преобразований и национального экономического развития.[1] Боливарианская  альтернатива, разворачивающаяся на наших глазах, представляет собой очередной этап в процессе революционного подъема, призванного решить эти важнейшие проблемы. Начавшись в Венесуэле, сегодня боливарианская модель уже перенимается рядом других латиноамериканских стран, Боливией, Эквадором, Никарагуа, и поэтому закономерно привлекает к себе все больше внимания специалистов и политиков.

Закономерен и разброс мнений по боливарианской модели. Ряд исследователей и представителей общественности, прежде всего левой ориентации, позитивно или даже восторженно оценивают преобразования в Венесуэле и лидера боливарианской революции Уго Чавеса. В Интернете появились сайты, пропагандирующие их в России. «…прогрессивный курс правительства Венесуэлы, -заявлялось на одном из них, - стал знаменем борьбы свободолюбивых народов против неоколониализма и буржуазной эксплуататорской экономики. …блок государств (Венесуэла, Боливия, Эквадор, Бразилия, Аргентина) …готовы совместно противостоять реакционной политике международного империализма».[2] В то же время исследователи либерального направления, наоборот, изображают происходящее в Венесуэле в негативных тонах как «новую утопию» и антидемократический процесс, а самого Чавеса именуют «каудильо» и диктатором. Так, Америко Мартин, бывший участник революционных событий на Кубе, а сегодня либеральный публицист, пишет, что в современной Латинской Америке «…борьба с демократией ведется под лозунгами социалистической революции. Новые каудильо – такие «сильные личности» как Веласко Альварадо (Перу), Омар Торрихос (Панама), Даниэль Ортега (Никарагуа), а также их последователи Ольянте Умала (Перу) и Эво Моралес (Боливия), выстроили наиболее совершенные прочные  диктаторские структуры власти…В основе их режимов всегда лежит двойная мораль, ложь, возведенная в рамки закона, а также разрушение пространства, в котором могли бы развиваться и частная предпринимательская деятельность, и независимая политическая активность»[3]. Следует отметить, что в специальной исследовательской литературе, в том числе исторической, тема боливарианской альтернативы ввиду ее современности, практически не затрагивалась. Там, где исследователи все же касались первых преобразований боливарианской модели, они придерживались крайне осторожных оценок. Так, в недавно вышедшем фундаментальном коллективном труде «История Латинской Америки: Вторая половина ХХ века» перспективы «масштабного эксперимента по созданию общества «социальной и партисипативной демократии» видятся его авторам «весьма туманными», чреватыми возможностью установления «авторитарного режима» или даже «развязывания гражданской войны», а сам Чавес представляется «политиком конфронтационного типа с явно выраженными авторитарными замашками».[4] Но справедливости ради, надо заметить, что авторы работы могли проанализировать лишь самые первые шаги боливарианцев.

Зарождение боливарианской модели можно отнести к концу 1990-х годов, когда в Венесуэле была образована новая политическая организация – Движение V республики (МКР), которая победила на выборах в Национальный Конгресс, а на президентский пост провела полковника Уго Чавеса Фриаса, победившего с результатом в 56,5 %, набравшего 3,6 миллионов голосов. Будущие боливарианцы начинали как военные заговорщики, попытавшиеся в феврале 1992 г. свергнуть правительство, проводившее либеральные реформы и жестоко подавившее выступления бедноты, что вызвало большие человеческие жертвы. После провала мятежа чависты и создали МКР, в основу которой положили идеи о необходимости создания в Венесуэле новой V республики. Необходимость учреждения боливарианской V республики Чавес и его сторонники видели в предательстве идеалов Симона Боливара всеми режимами, существовавшими после него. Эти режимы оценивались как олигархические и поэтому мечта Боливара о новом справедливом обществе осталась нереализованной. Были намечены контуры будущей боливарианской республики. В политической области предполагалось строительство «партисипативной демократии», то есть демократии с не формальным, а реальным участием широких масс в принятии решений. Демократия не могла считаться подлинной без принципов социальной справедливости. Экономической базой V республики  должна была стать гуманистическая, самоуправляющаяся и  конкурентноспособная экономика. Гуманистический характер экономики предполагал поставить в центр достижение достойных условий жизни для человека, обеспечить ему нормальный уровень доходов, удовлетворять потребности граждан в соответствии с их способностями и вкладом в развитие общества. Самоуправление предполагало стимулирование альтернативных экономических форм – кооперативов, трудовых ассоциаций. Конкурентный характер экономики должен быть достигнут за счет максимального использования внутренних возможностей и международного разделения труда, ускорения научного и технического развития, инвестиций и повышения производительности труда. Производство предполагалось перестроить  для нужд населения, а также конкурировать с импортными товарами.[5] Именно с этой программой Движение V республики победило на выборах.

Боливарианцы оценивали эту победу как «боливарианскую революцию». «Причиной «боливарианской революции, - отмечал Уго Чавес, - была политика шоковой терапии. Мы считаем, -добавлял он, -что нужно революционизировать современный мир».[6] Как можно оценить характер «боливарианской революции»? Во многом, ее идеи близки первому этапу кубинских преобразований, а сама венесуэльская организация МКР напоминает кубинское движение «26 июля» и никарагуанских сандинистов, то есть носит антиимпериалистическую, национально-демократическую направленность с большими левыми социалистическими тенденциями. Так, на этом этапе сам Чавес определял свою модель как среднюю между неолиберализмом и коммунизмом: «Столько государства, сколько необходимо, и столько рынка, сколько возможно».[7]

Реализацию своей программы чависты начали с политических реформ. 15 декабря 1999 г. в результате референдума по новой Конституции была провозглашена Боливарианская республика Венесуэла. Новая Конституция ликвидировала верхнюю палату парламента, увеличила срок полномочий президента с 5 до 6 лет и всю высшую законодательную власть передала Национальной ассамблее. Были сформированы и новые ветви власти – электоральная, которая призвана контролировать выборы и гражданская (моральная), которая должна осуществлять надзор за соблюдением политических, социальных, трудовых, экономических прав человека. На местах сформированы боливарианские кружки, которые рекрутируются из бедных слоев населения и обеспечивают социальную поддержку реформам широких кругов трудящегося населения Венесуэлы. Данные политические преобразования рассматриваются боливарианскими революционерами как воплощение  идей Руссо о прямой демократии, возращение ей изначального содержания как власти народа. Выборы, прошедшие уже по новой Конституции, в 2001 г. подтвердили поддержку курса основной массой населения: Чавес вновь победил с результатом в 59%.

После новой победы преобразования развернулись в социально-экономической области. Была остановлена приватизация алюминиевой промышленности, нефтяного сектора и системы социального обеспечения. Принята программа по перераспределению земель. План «Боливар – 2000»  предусматривал строительство инфраструктуры, жилья для малообеспеченных. Попытка взять под государственный контроль нефтяную кампанию «Petroleos de Venezuella» и другие преобразования боливарианской власти затронули интересы крупного частного и иностранного капитала. Недовольство этих сил вылилось в попытку путча 11 апреля 2002 г., который был организован высокопоставленными офицерами Национальной гвардии, верхушкой КТВ – профсоюзов и объединением предпринимателей Федекамас. Путчисты арестовали Чавеса и попытались отменить все преобразования. Однако путч провалился. Состоявшийся после поражения заговора референдум о доверии Чавесу  60% голосов высказался в его поддержку. Новая санкция народа давала возможность боливарианцам продолжить и развить преобразования. Уго Чавес так характеризовал их сущность: «Нард Венесуэлы сделал выбор не человека, а проекта, альтернативы неолиберальному пути модели Вашингтона. В политическом плане этот проект за усиление государства в экономике, которое должно руководить, чтобы создать общество социального равенства. Правительство должно направлять процессы в стране, проводить политику корректирования. В экономической сфере речь идет о создании социально ориентированной экономики. В социальной сфере мы должны объединить народ. Уйти от того, когда элита живет в роскошных особняках, а большинство прозябает в бедности. В международных отношения – это борьба за многополярный мир. Монополярный мир пагубен».[8] Таким образом, венесуэльская революция вступила в новый этап. Логика борьбы, также как и несколько десятков лет назад  на Кубе, толкала боливарианскую революцию в сторону радикализации, к социалистическому характеру преобразований, так как попытки добиться экономической самостоятельности страны, избавиться от зависимого характера латиноамериканской системы неминуемо приводили к антагонистическим противоречиям с местным капиталом и США. Идеология боливарианцев приобретает резко антилиберальный характер: «Неолиберальная модель должна остаться как прочитанная страница в истории. Неолиберализм обещает нам экономику с человеческим лицом и выдвигает тезис о росте социальных программ, но нищета растет, особенно там, где проводятся неолиберальные реформы. Неолиберализм обещает углубить демократию, но, наоборот, разрушает ее».[9]

На новом этапе серьезные преобразования развернулись в социальной области. Принимается ряд программ, направленных на поддержку бедных слоев населения.

1)     План «Боливар-2000» предполагает строительство жилья для малообеспеченных семей.

2)     «Миссии Боливара» осуществляют борьбу с неграмотностью (Венесуэла насчитывала 1миллион 300 тысяч неграмотных),

3)     «Миссия Рибас» - развитие системы бесплатного среднего образования. Программой было охвачено 5 миллионов человек.

4)     «Миссия Сукре» предоставила бесплатное высшее образование более 2 миллионам человек.

5)     «Миссия Гуайкапуро» осуществляет поддержку и защиту индейского населения.

6)     План «образование для работы и работа, которая обучает» ввел курсы по подготовке рабочих специальностей для безработных. Ими охвачено до 500 тысяч человек.

Правительство выделяет малоимущим гражданам субсидии на продукты питания и жилье.[10] Вместо профсоюза КТВ, возглавлявшегося путчистами, был сформирован новый профсоюз Национальный союз трудящихся. Боливарианская власть национализировала ряд компаний, например бумажную монополию «Венекап», сахарные заводы.

Чависты всегда рассматривали свою революцию в интернациональном аспекте. Успех борьбы против неолиберализма, гегемонии США виделся в победе революционного процесса во многих странах Латинской Америки. Именно поэтому революция и получила название в честь знаменитого латиноамериканского революционера Симона Боливара, чтобы подчеркнуть ее общий для всего континета характер. Сходные проблемы стран латиноамериканского региона способствовали распространению и популярности идей чавизма. В начале ХХ1 века эта тенденция воплотилась в победе на выборах кандидатов левых сил, близких к боливарианцам. Так, в 2006 г. в Боливии победил радикальный  Эво Моралес, заявивший о приверженности принципам «боливарианской революции».  Накануне 7 ноября 2006 г. президентом Никарагуа на  очередных выборах был избран Даниэль Ортега – лидер Сандинистского фронта национального освобождения (СФНО), набравший 38,07% голосов. Как известно, сандинисты уже были у власти в 1980-х годах и проводили левые социалистические преобразования, опираясь на помощь СССР и социалистических стран, но в результате серьезных экономических и политических проблем, вызванных необъявленной войной против Никарагуа со стороны США, ведшейся руками «контрас», а  также распада соцсистемы и гибели Советского Союза, сандинисты проиграли борьбу, уступив в 1990 году на выборах либеральным политическим силам во главе с В.Б. Чаморро. Но либеральный курс не принес процветания стране. В настоящее время Никарагуа является одной из самых бедных стран Латинской Америки, уступающей по этому показателю только Гаити. 80% населения (4,2 млн. из 5,7-миллионного населения) живет менее чем на 2 доллара в день, а 47% (2,2 млн.) имеет менее 1 доллара в день. Кампания по ликвидации неграмотности, проводившаяся сандинистами, была прекращена, и теперь в стране каждый пятый житель  не умеет ни читать, ни писать. Сотни тысяч детей вообще не ходят в школы. Безработица и «частичная занятость» достигают 50%. Резко вырос разрыв между богатыми и бедными.  Республика имеет огромный внутренний и внешний долг. Часть его недавно была списана иностранными кредиторами как безнадежная, но положение от этого не улучшается. Как отмечал сам лидер Сандинистского фронта Даниэль Ортега: «Шестнадцать лет неолиберальной политики обернулись чрезвычайной ситуацией в социально-экономической сфере, лишив миллионы людей доступа к образованию, здравоохранению и достойному труду». С каждым годом ностальгия народа по революционному  режиму усиливалась, и победа лидера сандинистов Даниэля Ортега выглядит вполне закономерной. Правда, аналитики, отмечают, что Ортега победил  с умеренной программой. Однако  по своим проблемам и социальной структуре Никарагуа ближе  не к относительно развитым странам Южного конуса, где у власти находятся левые режимы умеренного толка, а к нищей и нестабильной Боливии.[11]

В конце ноября 2006 г. к «красному поясу» присоединился и Эквадор, где сокрушительный результат выборов в пользу левого кандидата Рафаэля Корреа, значительно опередившего соперника – «бананового царя» Альваро Нобоа, наглядно продемонстрировал, что эквадорцы по горло сыты пустыми обещаниями счастливой жизни и процветания в условиях «свободного рынка» по американским чертежам.   Причины победы Рафаэля Корреа те же, что в Венесуэле и Никарагуа - «неолиберальный паралич» страны, превратившего ее в сырьевой придаток ведущих капиталистических государств, в поставщика дешевой нефти, донора дешевых рабочих рук. По своим политическим взглядам, как отмечали в прессе, Корреа близок к президенту Венесуэлы Уго Чавесу и уважает коммунистов. "Сегодня мы только начали настоящую борьбу, борьбу за восстановление нации, борьбу с мафией, которая опутала страну. Мы начинаем борьбу за лучшую жизнь, до благословит вас, жителей Кито и всей страны, Господь!", - заявил он [12]

И, наконец, состоявшиеся 3 декабря 2006 г. президентские выборы в Венесуэле вновь подтвердили полномочия Уго Чавеса, который собрав 61% голосов, более чем на 20% опередил своего основного соперника, ставленника правых и проамериканских сил.

Победа  левых сил в нескольких странах Латинской Америки ознаменовала новый этап боливарианской революции. В них также проводятся преобразования, аналогичные венесуэльским.  В частности, правительство Моралеса национализировало газовую промышленность  страны, доходы от которой пошли на решение социальных проблем трудящихся Боливии. 15 апреля 2007 г. прошел народный референдум в Эквадоре, который поставил на голосование созыв Конституционной Ассамблеи, призванной выработать новую Конституцию страны. Подавляющее большинство избирателей (до 80%) высказалось в поддержку проекта Констиутции, предложенного новым президентом Корреа. В Эквадоре также пересматриваются контракты с иностранными нефтяными компаниями.[13]

В Венесуэле объявлено о строительстве «социализма ХХ1 века». В рамках этой политики в стране началась национализация сектора связи, электроэнергетики, выкуп акций иностранных компаний в нефтедобывающей промышленности. С целью руководства этим процессом и выработки теоретической концепции новой модели социализма Уго Чавес провозгласил создание Объединенной социалистической партии Венесуэлы (ОСПВ).[14]

Наличие политически близких режимов позволило «красным странам» (Куба, Венесуэла и Боливия) заключить союзнический договор, а также приступить к формированию новой модели интеграции, которая, по мнению Чавеса «должна находиться в руках народов, а не правительств». Этими же странами в 2005 г.был создан торгово-экономический союз, известный также под                         названием Боливарианской альтернативы для Америки (АЛБА).                         Суть этого проекта, названного в честь латиноамериканского героя освободительной борьбы XIX века Симона Боливара, заключается в развитии                         региональной интеграции с учетом реальных возможностей                      национальных экономик.  По словам президента Венесуэлы Уго Чавеса, АЛБА призвана служить противовесом планам США создать в Западном                         полушарии Зону свободной торговли Америк, в основу которой закладываются неолиберальные принципы свободной торговли.[15]

Все эти факты позволяют сделать вывод, что мы имеем дело с новым этапом революционного процесса, захватывающего латиноамериканский континент. Причинами нового революционного взрыва стал провал неоконсервативной модернизации 1970-80-х годов и тяжелейшие социальные и экономические последствия неолиберальных реформ конца прошлого века.

Начавшийся по характеру как антиимпериалистическая борьба с иностранной зависимостью, с диктатом США этот процесс закономерно перерастает в социалистический этап. В отличие от предыдущих периодов современный революционный подъем в Латинской Америке приобрел интернациональный характер, а по форме представляет собой мирный легитимный путь победы на выборах и закрепления реформ мерами прямой демократии. Боливарианская модель является серьезной попыткой альтернативного развития  навязываемой либерально-неоконсервативной  глобализации и в этом плане может быть охарактеризована и как альтерглобалистская.

 



[1] Строганов А.И. Новейшая история стран Латинской Америки. М., 1995, с.133-134.

[2] Богу  -богово, Кесарю  -Кесарево. Народу – народное.// www. commandantecha. narod.ru/ statii.htm/.

[3] Америко Мартин. Каудильо Чавес и новая утопия. // Россия в глобальной политике. 2007 г., № 1.

[4] История Латинской Америки: Вторая половина ХХ века. М., 2004, с.351-352.

[5] Там же, с. 341-342.

[6] Уго Чавес. Для молодежи нужен новый мир.// Новосибирский комсомолец, 2005 г., №1.

[7] История Латинской Америки, с.341.

[8] Уго Чавес. Для молодежи нужен новый мир, с.3.

[9] Там же.

[10] Уго Чавес. Для молодежи нужен новый мир, с.3.

[11] Кагарлицкий Б.Ю. Возвращение сандинистов. // www.aglob.ru/events/.

[12] Эквадор присоединяется к антиамериканскому фронту.// www.pravda.info/

[13] Эквадор голосует за перемены.// Круг друзей, 2007, №2, с.1.

[14] Пономаренко В. Венесуэла строит социализм ХХ1 века// www.communist.ru/; Богу – Богово, Кесарю- Кесарево, Народу – Народное.

[15] Никарагуа присоединяется к союзу Боливарианской альтернативы.// www.aglob.ru/news/.

Последнее изменение: Среда, 24 Октябрь 2018, 17:04