Проблема социальной политики, социальных прав человека является в настоящее время одной из самых актуальных не только для России, стран СНГ и бывшего соцлагеря, где наблюдается свертывании социальных прав трудящихся, но и для  развитого западного мира, в котором многие социальные ценности, достигнутые в предыдущую эпоху, также ставятся под сомнение.
Между тем следует отметить, что необходимость развитой социальной политики, признание социальных прав трудящихся прошло длительный путь признания и было завоевано в острой борьбе в период развития буржуазного общества.
Необходимость осознания социальных реформ государства  возникла в западном обществе еще в середине Х1Х века, когда впервые в научный оборот был введен термин «социальное государство». Так, немецкий экономист Лоренц фон Штейн под влиянием философии Гегеля, французских социалистических доктрин, в результате анализа развития капитализма и классовой борьбы в Германии пришел к выводу о том, что  «государство обязано поддерживать абсолютное равенство в правах для всех общественных классов, для отдельной самоопределяющейся личности благодаря своей власти». Именно в восстановлении равенства и свободы, в поднятии низших обездоленных классов до уровня богатых и сильных, отмечал Штейн, заключается идея государства. Государство должно «осуществлять экономический и общественный прогресс всех его членов, так как развитие одного является условием и следствием развития другого и в этом смысле мы говорим об общественном или социальном государстве».1  Взгляды Штейна получили широкую поддержку и содержательное развитие  среди либеральных ученых экономистов и социологов  Германии в  конце XIX века.  Их воззрения концентрировались вокруг идеи расширения традиционных функций государства и осуществления широких социальных реформ, в результате которых государство оказалось бы способным не только на правовую защиту частной собственности и стихийным образом складывающегося социального порядка, но и на материальную и моральную поддержку низших классов,  повышение их жизненного уровня, расширение их прав и свобод, интеграцию их в государство и общество,  а за счет этого  предотвращение возможностей их протестного поведения  и опасности политических и социальных революций.  Распространение подобных концепций заложило новые традиции в понимании взаимоотношения государства и рынка, государства и общества,  в соответствии с которыми государство должно было активно вмешиваться в хозяйственные и социальные отношения с целью их регулирования и упорядочивания.
В условиях сильного давления снизу, то есть давления  со стороны наиболее ущемленных в социальном и экономическом плане групп населения, в пользу улучшения своего положения, в условиях расширения масштабов рабочего движения и роста радикальных настроений в его среде, данные идеи оказались востребованными со стороны представителей правящей элиты  развитых капиталистических государств  в качестве теоретической основы для начала и продвижения широких социальных реформ.
Первые шаги в этом направлении были сделаны  в начале ХХ века, но они имели спорадический, бессистемный характер и не были устойчивыми.
          Переломной точкой в истории социальной политики западных стран стал мировой экономический кризис 1929-1939 годов, который принял крайне затяжной характер, охватив все сферы экономики. Кризис повлек за собой  тяжелейшие социальные последствия. Критических размеров достигла безработица. В 1932 году армия безработных в странах капитализма достигала 30 миллионов человек. Так, например, в США полностью занятыми осталась лишь одна десятая часть американских рабочих. Происходило относительное и абсолютное обнищание трудящихся. Чрезвычайно ухудшилось положение крестьянства и широких слоев городского населения. Принял массовые масштабы процесс их разорения. Голод и потеря крыши над головой из-за невозможности платить за жилье стали обычным явлением. Положение предельно усугублялось отсутствием или ограниченностью мер социальной защиты.
В этих условиях произошел острый кризис господствовавшей в то время либеральной идеологии «твердого индивидуализма» как в массовом сознании населения, так и у части представителей бизнеса и политической элиты. Последние видели главный выход из кризиса и метод реформирования системы  на путях резкого усиления роли государства в экономике и социальных отношениях. Основой теоретической базы идеологии этатизма стал труд английского ученого-экономиста Джона Мейнарда Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег», изданный в 1936 году. Государство, по мнению Кейнса и его последователей, должно было отказаться от роли «ночного сторожа» и начать активное регулирование экономической жизни и социальных отношений, обеспечивая эффективный производственный и потребительский спрос, которые в свою очередь будут стимулировать дальнейшее экономическое развитие.2 В западных странах сторонниками Кейнса из предпринимательских кругов были составлены разнообразные планы реформирования общества.
В результате в ведущих западных странах был проведен курс реформ, существенно изменивших облик капиталистической системы, стержнем которых стало резкое усиление социальной функции государства. В данный период были заложены основные направления социальной политики, по которой она развивалась в дальнейшем, уже после второй мировой войны. Среди этих направлений можно выделить
1) создание системы трудового законодательства, включающей установление минимума зарплаты и максимума продолжительности рабочей недели, введение ежегодного оплачиваемого отпуска, признание со стороны государства и защита прав профсоюзов,
2) создание  системы социального обеспечения – введение страхования по старости, безработице, болезням, временной нетрудоспособности и т.д.,
3) создание системы государственного вспомоществования бедным и малоимущим гражданам,
4) введение государственных расходов на науку, культуру, здравоохранение, образование.
Важным итогом этого реформирования стало общее изменение общественных представлений о правах человека. Перечисленные социальные гарантии расценивались как категория прав человека, обеспечивающих ему право на выживание в условиях общественных катаклизм.
Дальнейшее расширение и углубление этих социальных прав произошло после второй мировой войны, в 60-70-е годы ХХ века, когда в развитых западных странах был осуществлен новый широкий комплекс социальных реформ. Стержнем этого реформирования стало расширение направлений и функций социальной политики с целью обеспечения всем гражданам достойного уровня жизни, включающего не только меры выживания и поддержания необходимого минимума, но и доступа к образованию, культуре, материальному достатку. Как воплощенная цель данных реформ правящими кругами западных стран было выдвинуто построение государства «wellfare state» - «всеобщего благосостояния», под которым понималось государственное устройство, гарантирующее своим гражданам определенный уровень социального обеспечения и благосостояния при сохранении капиталистической системы. Появление доктрины государства «всеобщего благосостояния» означало коренной перелом в мировоззрении западной политической и экономической элиты на проблему социальной защиты. Утвердилось мнение, что социальная защита граждан – это их право, и поэтому государство должно его гарантировать. Хорошей иллюстрацией этих представлений является утверждение канцлера ФРГ в 1969-1973 годах, лидера  СДПГ Вилли Брандта: «К современному обществу мы предъявляем следующие требования. Все должны иметь работу, достаточное питание, одежду, достойное человека жилище, свободное время, доступ к школьному образованию и профессиональному обучению, страхование на случай болезни, бедности и потери трудоспособности. Для достижения этих целей и повышения благосостояния путем подъема нижних границ необходимо планомерное использование рабочей силы, науки и природных ресурсов».  Социальные реформы были проведены демократическими администрациями  президентов Дж.Ф. Кеннеди и Л. Джонсона в США ( так называемые «новые рубежи» и «великое общество»), социал-демократическими правительствами в ФРГ, Франции и Испании. В 1960-е годы утвердилась так называемая шведская модель «функционального социализма», где социальные гарантии занимают важнейшее место. В результате серьезно расширилась система  социального страхования, которая включала не только пенсии и пособия по безработице, но также пособия по болезни, потери трудоспособности, инвалидности, по охране материнства и детства. Система трудового законодательства устанавливала минимум заработной платы, 40-часовую и меньшую рабочую неделю, признание прав профсоюзов, необходимость заключения трудовых договоров, права на стачку и пикетирование, а система государственного вспомоществования предоставляла помощь наиболее  уязвимым слоям населения. Важным шагом стало развитие государственной системы образования и медицинской помощи. Чтобы сделать эти сферы  доступными для всех слоев населения в ряде стран, таких как Великобритания или Швеция, даже было введено бесплатное здравоохранение по образцу СССР, а в других предоставлялись ссуды малообеспеченным семьям для получения этих услуг ( например, программа «Медикейд» в США). Наблюдалось увеличение государственных расходов на образование, науку и культуру.4 Основными причинами проведения столь радикальных мер явились как социально-экономические требования, связанные с НТР, так и политические процессы – социальный взрыв конца 60-х годов и необходимость конкуренции с социалистическими странами.  Таким образом, в соответствии с доктриной государства «всеобщего благоденствия» названные социальные гарантии стали рассматриваться как неотъемлемая часть прав человека и в некоторых странах были закреплены конституционно.
К сожалению, после падения социалистической системы наблюдается усиление правых консервативных сил, в тяжелой борьбе с которыми утверждалась концепция социальных прав граждан. В 80-90-е годы ХХ века они попытались взять реванш, сделав попытку демонтировать государство «всеобщего благоденствия». Особенно негативным моментом  стало поправение социал-демократических партий, основных авторов и проводников социальных гарантий на Западе после второй мировой войны. Так, Т. Блэр, который возглавил лейбористскую партию во второй половине 90-х гг. и привел ее к власти после долгого господства консерваторов, призвал к переходу на «третий путь» между традиционной социал-демократией и либерализмом. Его поддержал лидер СДПГ Г. Шрёдер, который стал канцлером ФРГ после 18-летнего пребывания германских социал-демократов в оппозиции под лозунгом «нового центра». 8 июня 1999 г. Т. Блэр и Г. Шрёдер опубликовали перед очередными выборами в Европейский парламент программный документ, ставший своего рода манифестом «социал-либерализма»: «Идея о том, что государство должно исправлять недостатки рынка и компенсировать связанные с ним убытки, слишком часто вела к безмерному расширению прерогатив государства и, следовательно, к бюрократии. Равновесие между индивидуальным и коллективным было нарушено. Близкие сердцу граждан ценности – личный успех, дух предприимчивости, персональная ответственность и чувство принадлежности к сообществу – слишком часто считались второстепенными по отношению к социальным мерам, касающимся всего населения», – подчеркивали авторы. Авторы манифеста Блэра – Шрёдера  заявили, что в современном мире социал-демократическая политика требует далеко идущей модернизации с учетом новых реалий XXI века. Смысл ее заключается в том, чтобы не подменять деятельностью правительств частные предприятия, а всячески поддерживать их, положить конец отождествлению социальной справедливости с уравнительностью в доходах, заменить перераспределительный принцип социальной защиты накопительным, решительно сократить расходы бюджета, облегчив налоговое бремя и снизив тем самым издержки производства. Только так, заявлялось в манифесте, можно положить конец инфляции, бьющей, прежде всего, по интересам наименее обеспеченных слоев, добиться устойчиво высоких темпов экономического роста, преодолеть главную социальную проблему Европы – безработицу не путем административной гарантии занятости, а, напротив, приданием большей гибкости трудовому законодательству.5 Одним словом,  анализ данного документа показывает, что авторы отказались от многих основ «государства всеобщего благосостояния», и заимствовали многие принципы неоконсерваторов, в том числе в социальной области. Естественно, такая позиция не могла не отразиться на практической деятельности данных правительств, которые во многом продолжили социальную политику неоконсерваторов. Так, социальная политика лейбористского правительства в 90-е годы очень близка к либеральной модели, то есть ориентировалась прежде всего на необходимую государственную поддержку социальных низов.
Манифест Блэра – Шредера, закрепляющий поворот части социал-демократии вправо, однако разделяется не всеми социал-демократическими партиями и лидерами. Так, ряд политиков – социал-демократов, в том числе О. Лафонтен, ушедший в знак протеста с поста председателя СДПГ, не только отказались присоединиться к этому документу, но и прямо осудили многие из содержавшихся в нем тезисов. Основная претензия сводилась к тому, что полный демонтаж государственного регулирования рыночной экономики усугубит такие органически присущие ей черты, как поляризация социальной структуры в ущерб среднему классу, усилит необеспеченность положения экономически уязвимых слоев, подорвет гарантии равенства в доступе к общественным услугам (образование, здравоохранение и т. д.), углубит разрыв между постиндустриальными странами «золотого миллиарда» и 5/6 остального населения планеты. «Да» рыночной экономике, «нет» рыночному обществу», – заявил премьер-министр Франции 90-х годов ХХ века социалист Л. Жоспен.6 Позицию французов поддержали многие другие социалистические партии Южной Европы, которые были вынуждены постоянно «оглядываться через левое плечо», учитывая конкуренцию влиятельных  компартий, других крайне левых группировок и должны считаться с необходимостью поддержки ими коалиционных левоцентристских правительств. Давала себя знать и прочная государственническая, дирижистская традиция, свойственная средиземноморским странам и контрастировавшая с прагматичными подходами, издавна свойственными англосаксам. Такая же позиция и развитая система социальных гарантий сохранилась в  скандинавских странах, где социальные услуги определяются как граждан¬ские права, причем все граждане имеют право на равное, финансируемое за счет налогов социальное обеспечение. Работающее население получает дополнитель¬ные социальные льготы.
Анализ расходов  на социальную политику стран - членов  ЕС показывает, что в основных развитых странах Западной Европы, несмотря на колебания политической конъюнктуры, государство сохранило основные направления социальной поддержки, сложившиеся в период государства “всеобщего благосостояния”. На осуществление социальных мероприятий государства тратятся значительные средства. В 1990–х годах лидирующую позицию по социальным расходам по-прежнему сохраняла Швеция. Так, В 1995 году расходы на реализацию социальной политики в странах ЕС со¬ставляли в среднем 28,4% ВВП, причем доля социальных расходов колебалась от 35,6% в ВВП Швеции до 19,9% в ВВП Ирландии. В Германии эта доля составляла 29,4%. При сравнении этих цифр с ВВП на душу населения очевидна следующая тенденция — по мере увеличения уровня доходов населения увеличивается и от¬носительная величина расходов на социальное обеспечение.
Структура расходов на социальные программы в странах ЕС выглядела сле¬дующим образом:
• в 1995 году почти во всех странах-членах ЕС больше всего средств расходова¬лось на пенсионное обеспечение — в среднем 42,4% всех социальных расхо¬дов ЕС; доля этих расходов в странах ЕС составила около 12,1% ВВП и варьи¬ровалась от 5% ВВП в Ирландии до 15,4% в Италии;
• вторая по величине статья расходов — здравоохранение. Это 26,2% всех соци¬альных расходов ЕС и соответственно 7,5% ВВП; в отдельных государствах доля расходов на здравоохранение колебалась от 5% ВВП в Италии до 8,7% ВВП в Германии;
• средними можно назвать расходы на следующие сферы: социальное обеспече¬ние безработных (8,1% общих социальных расходов ЕС; 2,3% ВВП ЕС), соци¬альное обеспечение по нетрудоспособности и инвалидности (соответственно 8 и 2,3%) и помощь семьям и детям (7,3 и 2,1%) доля расходов на помощь безра¬ботным в отдельных странах колебалась от 0,5 % ВВП в Италии до 4,9% в Да¬нии, на помощь нетрудоспособным и инвалидам — от 0,9% в Нидерландах до Финляндии;
• сравнительно невелики пособия для покрытия расходов на квартирную плату (1,9% общих расходов на социальные нужды и 0,6% ВВП ЕС).
Для финансирования системы социальной политики во всех странах-членах ЕС привлекаются взносы, вносимые как работодателями, так и самими работниками, а также налоговые средства. В некоторых странах — Бельгии, Франции и Люксем¬бурге — дополнительно взимаются социальные налоги, размер которых пока не¬значителен. В целом расходы на социальное обеспечение в ЕС в 1995 году финан¬сировались на 40% за счет взносов работодателей и на 24% из взносов работающих, в то время как доля общих налогов в финансировании социальной сферы составляла в среднем 30%, а социальных налогов — 2%.
В принципе эта структура финансирования социальной сферы характерна для всех стран-членов ЕС, хотя в каждой из них есть свои специфические особенно¬сти. Так, в странах, реализующих континентальную модель, социальная сфера в 1995 г. финансировалась на две трети и больше (до 71,5% во Франции) за счет взносов работодателей и работающих. В целом, начиная с 1998 г., происходит по¬степенное переструктурирование видов финансирования социальных услуг. Во всех странах-членах ЕС доля взносов на социальное страхование, выплачиваемых работодателями, сокращается; для финансирования социальной сферы в больше степени стали привлекаться взносы работающих, а также налоговые поступления.
Для всех стран-членов ЕС общим является то, что в финансировании сферы со¬циального обеспечения (социальной политики) участвует как государство, так и предприятия и частные организации. Почти везде государство (правительство и местные органы власти) финансируют социальные программы; источниками фи¬нансирования являются налоговые поступления и взносы. Доля государства выше всего в странах, представляющих англосаксонскую и скандинавскую модели (в Дании — 74,2%). Доля государства в странах с континентальной (корпоративной) моделью сравнительно низка (в Голландии — 27,5%, в Германии — 37%), зато до¬ля частных организаций в этих странах значительна (Голландия — 46,9%, Бельгия 35,2%, Германия — 29,3%).
Таким образом  социальная политика в западных государствах  прошла сложный и сложный путь становления и развития. Система государственной социальной политики берет начало с 30-х годов ХХ века, в конце 1960-70- е годы она сформировалась в так называемое государство «всеобщего благосостояния», основные составляющие которого, несмотря на наступление консервативных сил  продолжают сохраняться до начала ХХ1 века.     
1 Социальная политика государства. – Новосибирск, 2003. С. 13-14.
2 Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процентов и денег. – М., 1964.- Т.3.
  Брандт В. Отважиться на расширение демократии! М., 1992, с.32.
4 Полиновская Е.А. Запад и Восток: опыт социального развития в ХХ веке. –Новосибирск, 2004. –Гл.2.
5 Блэр Т., Шредер Г. Европа: третий путь - Новая середина // Социал-демократия  перед лицом глобальных проблем. М., ИНИОН РАН, 2000.
6 Жоспен Л. На пути к более справедливому миру // Социал-демократия…, с. 321.
7Социальная политика. - М., 2001. С.650-651.



Последнее изменение: Среда, 24 Октябрь 2018, 17:05