О СОВРЕМЕННОЙ ТЕНДЕНЦИИ ОФОРМЛЕНИЯ

ЧУЖОГО СЛОВА В НАУЧНОМ ТЕКСТЕ // Филологические проблемы книгоиздания сб. научн. ст. / под ред. Т.И. Стексовой. Новосибирск: СИЦ НГПУ «Гаудеамус», 2010. С. 211–221.

Современный редактор научного текста обладает не только коммуникативной, лингвистической, текстовой, семиотической компетенциями, но и специальной – издательской. В этом отношении современный автор научного текста часто, как говорится, уступает редактору.

Для редактора аксиомой является то, что научный текст имеет двухкомпонентную структуру, то есть включает базовый текст как целостное рече-мыслительное произведение, содержащее научную информацию, и справочный аппарат. Структура и объём справочного аппарата, как известно, существенно зависит от жанра научной литературы, но одним из его компонентом являются библиографические ссылки, которые бывают за-, под- или внутритекстовыми.

Как показывают некоторые современные филологические, в том числе и лингвистические, тексты, их авторы испытывает затруднения при оформлении таких модусных составляющих текста, как авторизация и иногда метатекст. Эти затруднения обусловлены такими факторами, как: 1) отсутствием ясного осознания автором двухкомпонентности научного текста, о которой речь шла выше; 2) недостаточной лингвистической компетенцией автора в области семантического синтаксиса.

Опытный автор, в зависимости от своего коммуникативного намерения и смысловых нюансов высказывания, в научный текст вводит чужую речь, чужое слово с помощью показателей авторизации или метаоператоров. Квалифицированный редактор руководствуется золотым правилом научной коммуникации, сформулированным В.Е. Чернявской: «Все отсылки к чужим идеям должны быть ясно обозначены и обоснованы для читателя, а границы своего и чужого знания четко маркированы. Это способствует однозначному восприятию содержания» [Чернявская 2004: 50].

Школьника учат обозначать чужое слово с помощью таких синтаксических структур, как прямая, косвенная речь, вводные элементы, например: Как утверждает  поэт и критик О. Седакова, «в глубине русского романа обыкновенно лежит нечто подобное притче» [Седакова 1994: 12] (Д. Самойлова).

Как видим, Говорящий маркирует чужую речь с помощью классических показателей авторизации – вводного элемента Как утверждает  поэт и критик О. Седакова и кавычек. С редакторской точки зрения чужая речь, или цитата, в данном контексте эксплицирована вводным элементом и кавычками как показателями авторизации и сопровождается внутритекстовой библиографической ссылкой, которая квалифицируется с синтаксической точки  как вставка.

Если же автору важно подчеркнуть, что он употребляет слово / выражение из чужого лексикона, то вводит метапоказатель, обычно вводный элемент, например: Множество умных и образованных свидетелей революции и Гражданской войны (из интеллигенции, из служащих) было уверено, что такие «окаянные дни» (говоря словами Бунина) это русский апокалипсис, крушение не просто тех или иных государственных структур, а уничтожение государственности вообще, крах России, погружение в бездну (Р. Баландин, С. Миронов. Тайны смутных эпох).

В этом случае чужое слово, как правило, не сопровождается внутритекстовой библиографической ссылкой.

Адресант может также эксплицировать взаимодействие авторизации («употребляю чужое слово конкретной языковой личности») и метатекста («интерпретирую его»), авторизации и согласия с помощью таких вводных элементов, как по образному выражению, по меткому выражению, по точному выражению и др., например: Говоря точным горьковским словом, они уже «выламывались» из своей культуры, хотя, как правило, и не делали последнего решительного шага (В. Орлов. Перепутье); Войны ведутся народами. И «дубина народной войны», по образному выражению Л.Н. Толстого, всегда была грозной и величественной силой (П. Жилин. Кутузов); По обоснованному утверждению К. Поппера, «знание не может начинаться с ничего – c tаbula rasa – и даже с наблюдения. Продвижение знания состоит главным образом в модификации прежнего знания [цит. по: Ильин, Калинкин 1985: 20]» (М. Котюрова, Е. Баженова. Культура научной речи).

Опыт редактирования «Молодой филологии» – сборников исследовательских работ молодых учёных-филологов, – а также знакомство с диссертациями филологов позволяют говорить о современной тенденции к экономии языковых средств и речевых усилий при оформлении чужой речи и ссылок на чужое знание в собственно научном тексте.

1. Эта тенденция проявляется в том, что нарушена схема оформления авторизации: авторы с помощью кавычек обозначают границы чужого высказывания и не вводят информации в базовом тексте о том, кому принадлежит это чужое высказывание, ограничиваясь библиографической внутритекстовой ссылкой, например: 1)  «Языковая игра предполагает выход за рамки нормативного языкового кода», «предстает как ”парадоксальное” отклонение от сложившихся форм языкового выражения смысла в разных сферах речи, отражая особенности языковой ментальности» [Гридина 2002: 24]. Языковая игра – «это некоторая языковая неправильность (или необычность), осознаваемая говорящим (пишущим) и  н а м е р е н н о допускаемая» [Санников 1999: 23] (из статьи М. И*).

2) Как известно, «лирический герой – образ поэта в лирике – один из способов раскрытия авторского сознания, художественный двойник автора-поэта, вырастающий из текста лирических композиций, как четко очерченная фигура или жизненная роль, как лицо, наделенное определенностью индивидуальной судьбы, психологической отчетливостью внутреннего мира» [Роднянская 1984:185]. В ролевой же лирике, объектом изображения которой является ролевой герой, автор выступает от лица разных героев. Здесь «используется лирический способ овладения эпическим материалом: автор дает слово героям, явно отличным от него. Он присутствует в стихотворениях, но скрыто» [Корман 1964:165]. «Автор стоит за монологом героя, он есть в выборе материала, в его расположении и освещении» [Корман 1964:229] (из статьи Ж*).

С синтаксической точки зрения авторы как будто стесняются строить высказывание с прямой речью, точнее, вводить рамочную структуру – слова автора. С редакторской точки зрения в выше приведённых контекстах происходит смешение базового текста и справочного аппарата, а в первом контексте – нанизывание цитат. В результате читателю не ясен замысел автора: диалог двух позиций или точка зрения одной группы исследователей.

Контексты построены, я бы сказала, по компилятивному принципу и отражают незавершённость рече-мыслительного процесса автора, поскольку его отношение к цитатам как к чужому знанию не эксплицировано.

На первый взгляд показатели, маркирующие авторское «я» («я говорю», «мои слова», «от себя скажу», «привожу свое мнение, наблюдение»), являются однозначными и избыточными с позиции семантического синтаксиса. Особенно критике подвергается вводный элемент как мне думается, например: А литература, как мне думается, все равно будет заниматься тем, чем она занималась во все века – познанием души человека, его трагедией – но не трагедией элементарной, когда хлеба нету (в конце концов появится хлеб!), а трагедией самой судьбы человеческой, которая трагична от начала до конца, от рождения до смерти… По-моему, таковой литература была и будет всегда (Ю. Левитанский. «…Многого просто уже не успеть…»).

Однако его употребление объясняется актуализацией авторизационного компонента, так же как и в следующих контекстах: К настоящему времени у нас сложилось два прямо противоположных и, я бы сказал, почти симметричных образа Запада (Ю. Афанасьев. Опасная Россия); От себя замечу, что наши миномётчики в тридцатых годах были очень хорошо информированы о западных новинках (А. Широкорад. Тайны русской артиллерии).

В научном тексте показатели авторского «я» (от деликатного, некатегоричного как мне думается – нейтрального на наш взгляд – до уверенного от себя замечу, добавлю от себя) часто маркируют границу между чужой и своей позициями по поводу дискуссионного вопроса. Вводный элемент я бы сказал встраивается в микросистему синкретичных по природе языковых средств, которые, маркируя «моя – чужая речь», одновременно выражают принадлежность выделяемой части высказывания лексикону автора.

2. Часто наблюдается непоследовательность, отсутствие единообразия в оформлении чужой позиции. Так, в рукописи кандидатской диссертации П* читаем: <…> создаваемые ими значения закономерно рассматривать как составную часть того семантического слоя, который С.Г. Ильенко называет «семантикой собственно синтаксической структуры» [Ильенко 2003: 256–257]. Значения форм глаголов-сказуемых – «элемент синтаксической семантики сложного предложения [Белошапкова 1977: 52–53]. Как видим, в первой фразе чужое слово эксплицитно оформляется с помощью кавычек и сопровождается показателем авторизации – С.Г. Ильенко называет; между тем фрагмент цитаты в базовой части второго высказывания требует редакторской правки, поскольку нарушена модель оформления авторизации. Общим для обеих фраз являются библиографические вставки, которые представляют собою часть справочно-ссылочного аппарата.

3. Далее мы рассмотрим, какие позиции в предложении / текстовом фрагменте занимает внутритекстовая библиографическая ссылка и оценим существующее положение дел с позиции синтаксической, прагматической, эстетической. Приведём классический пример: Среди метапоказателей встречаются также выражения как модно / принято нынче говорить, которые, как и метапометы как сейчас говорят / выражаются, содержат глагол несовершенного вида и вводят, по справедливому замечанию М.В. Ляпон, стандартные, узуальные обозначения того, что существует в данном языковом коде в качестве «дежурного выражения», речевого штампа [Ляпон 1986] на протяжении определенного временного периода (Н. Перфильева. Метатекст в аспекте текстовых категорий). В данном контексте реализуется модель:

Показатель          +       чужая речь                   +       библиографическая

авторизации                                                                ссылка

4. Часто молодые исследователи неудачно употребляют библиографическую ссылку в конце предложения, не вводя при этом показатели авторизации или метаоператоры, например: В настоящей статье предпринимается попытка описать взаимосвязи концепта «семья», другими словами, концептосферу семьи [Лихачев 1993: 5] (из научной статьи Е. Д*). Намерение автора статьи заключалось в информировании читателя, что концептосфера – термин Д.С. Лихачёва. Однако в связи с финальной позицией библиографической ссылки всё предложение интерпретируется как высказывание, принадлежащее Д.С. Лихачёву, и звучит странно в начале статьи, когда автор претендует на самостоятельную постановку исследовательской задачи. На наш взгляд, здесь можно было бы ограничиться и только введением метаоператора после слова концептосфера.

Ср.: Существенный вклад в понимание этих отношений внесли работы по систематизации этих представлений о видах компаративных тропов (термин В.И. Королькова [138]) и формулированию критериев их разграничения (М.И. Черемисина. Сравнительные конструкции русского языка)

5. В современных текстах часто наблюдается ситуация, когда внутритекстовая библиографическая ссылка занимает контактную постпозицию после названного источника или автора, например: Однако воплощение Города в книге не является буквальной реализацией платоновской схемы. М. Ямпольский [Ямпольский 2007] указывает, что существует два способа самополагания города, связанные с удвоением образа (из статьи Д. К*).

Такое оформление является неудачным с эстетической точки зрения, так как на одной строчке подряд написана одна и та же фамилия, то есть наблюдается формальный повтор. Более того, такое оформление влечёт за собой иллюзию избыточности.

6. Часто молодой исследователь, исходя из благих побуждений бережного отношения к чужой позиции или из научной осторожности, избыточно употребляет библиографические ссылки, например:

В своей работе [Кацнельсон 1972] С.Д. Кацнельсон развивает мысль о том, что речь, преодолевая свою одномерность, воспроизводит сложные отношения объективной действительности. По его мнению, «средством преодоления одномерности речи являются «проективные» формы языка. Язык как бы настраивает над линией речи дополнительное многомерное пространство, в постоянном контакте с которым речь расширяет свои дименсиональные потенции. Этим «дополнительным пространством» является парадигматика языка» [Кацнельсон 1972: 186] (из канд. дисс. Е. К* 2009).

Поскольку в данном текстовом фрагменте речь идёт об одной и той же работе С.Д. Кацнельсона, то первая внутритекстовая библиографическая ссылка избыточна. Кроме того, она занимает неправильное местоположение, располагаясь перед впервые упоминаемой фамилией реферируемого автора.

7. В диссертациях  монографиях синтаксистов встречаем такие контексты: В [ГРЯ, 1960] также отмечается, что значительное количество подобных союзов «представляют собой омонимы местоимений, наречий и частиц [ГРЯ, 1960, т.1, с. 663]. В свою очередь, в [РГ, 1980] указывается, что «соотносительность союзов со словами других частей речи может рассматриваться как мотивированность» [РГ, 1980, т.1, с. 715] (из докт. дисс. В. З* 2009). 2) Значительное место  рассмотрению данного союза отводится в [Холодов, 1975, 1977; Хегай, 1981; Ляпон, 1986; Кручинина, 1988; Санников 1989, 2008] (там же); 3) Противоположная точка зрения представлена в [Холодов, 1975, ч.1, с. 36–37, Шувалова, 1988б, с. 129] (там же); 4) Подход к структуре союза с точки зрения вариантности был заявлен в [ГСРЛЯ, 1970, с. 679] (В. Завьялов. Морфологические и синтаксические аспекты описания структуры русских союзов. 2009).

Такие контексты свидетельствуют о недостаточной лингвистической и редакторской  компетенции авторов, поскольку, во-первых, происходит смешение базового высказывания и справочного аппарата, во-вторых, вставка функционируют в качестве членов предложения. И, наконец, такое проявление закона экономии языковых средств наносит вред эстетической стороне текста.

Итак, в ряде случаев в современных филологических научных текстах наблюдается смешение показателей авторизации и внутритекстовых библиографических ссылок, авторы выбирают неудачную позицию этого вида ссылок в  высказывании  с содержательной и эстетической точки зрения. Поэтому задача формирования навыка грамотного оформления чужой позиции в научной статье, диссертации является актуальной.

Список литературы

Колесникова Н.И. От конспекта к диссертации. 4-е изд. М., 2008.

Котюрова М.П., Баженова Е.А. Культура научной речи: текст и его редактирование. 2-е  изд. М., 2008.

Перфильева Н.П. Метатекст в аспекте текстовых категорий. Новосибирск, 2006.

Чернявская Е. В. Интерпретация научного текста: теоретическое учебное пособие. СПб., 2004.

 

Последнее изменение: Среда, 24 Октябрь 2018, 17:04