Конспект статьи “Универсальный эволюционизм (Позиция и следствия)”

Н.Н. Моисеев, “Вопросы философии”, 1991, № 3, с.3 - 28

“Понятия “самоорганизация” и “синергетика” получили ныне широкое распространение. Однако далеко не всегда они правильно истолковываются и используются в выработке конструктивных идей. В предлагаемой статье делается попытка очертить контуры глобального синергетического процесса и дать интерпретацию некоторым тенденциям, которые характерны для него ныне или могут проявиться в ближайшем будущем” (стр.3).
Схема универсального эволюционизма
Предварительные замечания
Поиск оснований для формирования новой стратегии должен опираться на некую “картину мира”, включающую самого человека. В ВЦ АН СССР велись с начала 70-х годов исследования проблем глобальной экологии и стабильности биосферы. [Н.Н. Моисеев возглавлял тогда это учреждение.] Автор тогда же пришел к необходимости построения схемы мирового процесса самоорганизации.  В начальном варианте эта схема была представлена в книге автора “Алгоритмы развития” (М., 1987), но наименование “универсальный эволюционизм” автор стал использовать позднее. Термин “универсальный эволюционизм” к этому времени уже использовался в литературе, но в несколько ином смысле (см., например: Кутырев В.А. Универсальный эволюционизм или коэволюция. - “Природа”, 1988, № 8).
Настоящая статья продолжает эту работу, которой были посвящены и несколько более ранних статей (“Вопросы философии”, 1989, № 4, 5, 8; “Природа”, 1989, № 4; 1990, № 6).
[Здесь следует перечисление возникающих при построении схемы проблем:]
Существенна проблема неоднозначности интерпретации одних и тех же исходных эмпирических данных. Один из источников такой неоднозначности состоит в том, что существующая система обобщения в разных научных дисциплинах слишком бедна. Приходится ее дополнять предположениями, справедливость которых остается на совести разных авторов. “Наука уже неоднократно сталкивалась с тем, что описать более или менее сложное явление с помощью одного языка невозможно. Любой язык, любая система исходных понятий способна представить его лишь в определенном ракурсе,  и множественность интерпретаций - это, по существу, множественность ракурсов видения предмета, каждый из которых несет о нем определенную информацию” (стр.4). Так что дело здесь не в ограниченности человеческого интеллекта, как утверждает И. Пригожин.
А разве необходимость разных ракурсов не является следствием неспособности человеческого интеллекта без таких ухищрений увидеть предмет в полном объеме? Пригожин прав.

Чрезвычайно быстро развивается Коллективный Разум, но это не отменяет неизбежность множественности возможных “картин мира”. Вместе с наращиванием сложности возможных картин мира по мере увеличения объема знаний происходит и непрерывный пересмотр установившихся представлений об отдельных явлениях и мире в целом.
Еще один фактор, расширяющий “множество неоднозначностей”: участие в постижении мира не только логики, но и чувственного, “алогичного” восприятия. “Это не менее важный канал познания и отражения мира в нашем сознании, чем тот, который рождает научные знания. ... Чувственное, алогичное, подсознательное восприятие окружающего мира - это действительно важнейшая форма информационных потоков. В процессе эволюции живого именно эта алогичная форма знаний была первичной. И ее взаимоотношение с дискурсивными структурами в нашем мышлении и общении с окружающим миром чрезвычайно сложно. Очень многое нами здесь еще не понято.” (стр.4, стр.5).
Современная теория распознавания образов подсказывает, что главное назначение чувственного - создать образ в целом, интегрировать разнообразную информацию в целостную картину, рождая при этом некоторые конечные оценки, важные для человека: это красиво, это хорошо, это опасно и т.д.

“Чувственное” - не синоним “подсознательному” и, тем более, “алогичному”.
“Это красиво”, “это хорошо”, “это опасно” - не конечные оценки, а эмоциональная рефлексия. Конечным в распознавании образов является выбор действия. Именно номенклатура возможных действий человека образует классы для распознавания образов.
Логика отобъясняет уже состоявшийся выбор действия, в котором совместно и взвешенно участвуют врожденная часть знаний, часть, полученная от других людей “на доверии”, и часть, сформированная индивидуальным опытом.

“Но в отличие от логических конструкций, в моделях подсознания нет никакого окончательного стандарта: оценки, даваемые алогичным мышлением, могут существенно отличаться друг от друга у различных индивидов. Потому чувственное восприятие вносит еще один элемент субъективизма в ту картину мира, которую пытается нарисовать исследователь. Еще раз подчеркнем: люди очень по-разному воспринимают одни и те же явления окружающего мира” (стр.5)

Насколько верно, что люди воспринимают мир по-разному, настолько верно и обратное утверждение (дополнительное). Существует объективная предопределенность бессознательного в очень существенной его части - видоспецифической. Естественным отбором обеспечено у благоденствующих видов, имеющих мозг, что мозг, как орган обработки информации, оптимизирует поведение индивида в интересах вида. То есть мозг всех людей оптимизирует их поведение, максимизируя численность людей, умноженную на степень их защищенности от разрушительных воздействий.

“Стоит отметить, что принципиально существующая неопределенность и роль чувственного начала в наших представлениях об окружающем мире является одновременно и источником веры в сверхъестественные силы, - точнее, множественности вер. Каждая из религий - явление историческое, но религиозное чувство, почва для взрастания веры в силы сверхъестественные, по-видимому, органически присуща человечеству. И будет ему сопутствовать, пока оно существует во Вселенной. Но конкретный человек может им обладать или не обладать - это уже другой вопрос” (стр.5).

Утверждение, что вера органически, на уровне подсознания  присуща человечеству, безосновательно. Вера обнаруживается на уровне сознания (вдруг), как средство восполнения дефектов комплексной картины мира, используемой человеком для прогнозирования при выборе оптимального поведения. Потребность в таком восполнении возникает вместе с развитием логических способностей.

Автор, с уважением относясь к любым искренним убеждениям, считает воинствующий атеизм и религиозный фундаментализм и фанатизм в равной степени несовместимыми с принципами цивилизованного общества.
Вряд ли оправданно считать традиционные общества нецивилизованными. Дело не в уважении убеждений. Нет оснований выстраивания последовательности обществ по степени цивилизованности. Можно говорить только об адекватности общественного устройства выбранному пути наращивания потенциала и технологическому уровню хозяйства.
Автор называет свою схему “физикалистской”, признавая, что возможны самые разные “картины мира”, не противоречащие одним и тем же опытным данным. В выбранном названии отражено то, что в основе  схемы “лежат взгляды, традиционные для физики и всего современного естествознания, сконцентрированные в духе “лезвия Оккама”: не умножай сущности без надобности” (стр.5).
Возможный вариант физикалистской “картины мира”
“В основе той схемы, которую я называю универсальным эволюционизмом, лежит “гипотеза о суперсистеме”. Вся наша Вселенная представляет собой некую единую систему - все ее составляющие между собой связаны” (стр.5). Отвергается существование некоего “ортогонального мира”, не воспринимаемого нашими средствами познания и не взаимодействующего с нашей Вселенной.

Более строго нужно было бы говорить не об отсутствии “ортогонального мира” по существу, а об отсутствии соответствующего информационного объекта в создаваемой “картине мира”.
“Гипотеза о суперсистеме” должна бы сопровождаться предположениями о ее замкнутости и равновесности (или незамкнутости и неравновесности). Для наблюдаемого мира характерны незамкнутость и неравновесность.

В систему исходных гипотез  в качестве “постулата о начале” достаточно произвольно включена гипотеза о начальном взрыве.
Далее следует группа аксиом состояния. Первая - существование случайности и неопределенности. Второе - прошлое влияет на будущее (не предопределяет, а именно влияет). Третье - самоорганизация подчиняется неким правилам отбора, выделяющим реальное из виртуального. Основу фундаментальных наук составляет описание этих правил отбора.
Законы физики и химии справедливы и на уровне живого вещества. “Однако на новом уровне к ним добавляются и другие - стремление сохранить гомеостазис, например. В какой степени они следуют из фундаментальных законов физики - этот вопрос остается открытым. И он будет таковым до тех пор, пока не раскрыта основная тайна, не понят тот механизм, который приводит к появлению отрицательных обратных связей, обеспечивающих гомеостазис живого вещества” (стр.6).

Хотелось бы большей строгости - гомеостазис - это не для живого вещества, а для клетки или организма.
Есть для организмов и отрицательные, и положительные обратные связи. Мы наблюдаем результат отбора вариантов самоорганизации. В этом результате уже нет тех, кто недостаточно устойчив в конкретных условиях среды. Какую здесь можно найти великую тайну? Не было готового организма, в котором потом появились отрицательные обратные связи.

“На уровне общественной организации мы наблюдаем то же самое: общественные процессы не могут нарушить законы, определяющие процессы, протекающие в живом и неживом веществе, но и не исчерпываются ими. Обществу свойственны новые принципы отбора, связанные с целенаправленной деятельностью людей” (стр.6).

Опять требуется уточнение. Есть собственные законы любой самоорганизации и их конкретизация в законы общественной самоорганизации. И есть ограничения реализуемости в виде необходимых условий для существования людей, образующих общество, как организмов. Есть  собственные законы самоорганизации и их конкретизация в законы биологии. И есть ограничения реализуемости в виде необходимых условий для осуществления химических процессов в живом веществе. Далее - физические ограничения. Получается как бы трансляция ограничений снизу вверх по уровням самоорганизации.
Новые принципы отбора, свойственные формам общественной самоорганизации, не оправданно связывать именно с целенаправленной деятельностью людей. По крайней мере нельзя на этом ставить точку. Какова цель этой деятельности? В чем смысл объединения людей в сообщество? ...

“Новые законы, т.е. принципы отбора, возникающие в материальном мире по мере усложнения организации, постепенно становятся менее жесткими, приобретая скорее характер тенденций. ... Еще более “неточный” смысл приобретают принципы отбора на уровне общественной организации. Здесь отбор, т.е. переход системы в новое состояние, во многом связан с представлением о ценностях, возникающих в сознании человека. Последнее является одной из важнейших причин неоднозначности развития и многообразия его путей” (стр.6, стр.7).

Более продуктивно говорить о расширении набора возможных форм самоорганизации, одновременно удовлетворяющих ограничениям (условиям отбора), а не о смягчении этих условий.
Не так уж неопределенны и неожиданны представления о ценностях, возникающие в сознании людей. Эти понятия - лишь момент в постоянном процессе выбора наилучшего поведения, а целевая функция оптимизации - одна для всех индивидов - максимизация потенциала человечества.

Пока использовался язык дарвиновской триады - изменчивость, наследственность, отбор. Но требуется существенное расширение этого набора эмпирических обобщений (аксиом).
Предлагаемые расширения (механизмы изменения состояния) включают: наиболее простой класс механизмов - дарвиновские механизмы,  другой класс - бифуркационные механизмы, третий класс - “механизмы сборки” или кооперации.
В своей сознательной деятельности человек умеет использовать механизмы дарвиновского типа - сильно детерминированные, когда известны траектории или хотя бы тенденции и “каналы эволюции”.
Бифуркационные механизмы приводят к принципиально непредсказуемому поведению системы. Не удается даже определить тот “канал эволюции” в котором будет происходить развитие системы. Наибольшее, что может дать познание бифуркационных механизмов, - это позволить избегать непредсказуемых и опасных ситуаций. “Это особенно важно в проблемах глобальной экологии, когда превышение допустимой антропогенной нагрузки может привести к совершенно непредсказуемому характеру развития биосферы, исключающему возможность дальнейшего существования человека как биологического вида” (стр.8). К примерам бифуркаций автор относит образование новых биологических видов и  революционные перестройки общества.
В отношение механизмов сборки расходятся взгляды редукционистов и антиредукционистов. Автор склоняется к редукционистскому видению проблемы и считает, что во многих не слишком сложных системах можно уверенно предсказать свойства системы на основе свойств компонентов. Множество случаев, когда это удается, расширяется по мере развития науки. “Совсем иное - возникновение свойств “больших совокупностей” объектов: если количество элементов и сложность связей между ними достигают некоторого критического значения, то эта совокупность обретает некоторые качественно новые системные свойства. ... Наиболее ярким примером является второй закон термодинамики. ... Он не имеет смысла для отдельных частиц, отдельных молекул. Он проявляется только на уровне их совокупностей... Второй закон термодинамики невыводим из законов Ньютона и других фундаментальных законов физики. Это типичный результат “сборки”, возникновения новых системных свойств окружающего мира” (стр.9).

Самоорганизация - это значительно больше, чем “механизмы сборки”, свойственные Природе. Не просто “могут возникнуть” новые свойства, а всегда - новые свойства новых объектов. Но снизу действуют ограничения реализуемости.
Образование новых биологических видов не является бифуркационным развитием живого - нет новых видов.
Бифуркации обеспечиваются постоянной пересборкой компонентов - немного другой взгляд на память системы (процесса).
Действительно ли второй закон термодинамики невыводим из принципа наименьшего действия?
Отдельная частица, отдельная молекула - это абстракция. В природе не бывает частиц вне системы.

С вторым законом термодинамики, со стохастичностью мира и наличием бифуркационных механизмов связана проблема необратимости процессов в макромире. А в квантовой физике уравнения инвариантны относительно направления течения времени. Неинвариантность возникает как эффект “сборки”.

Так как изолированная частица - абстракция, то есть основание считать инвариантность уравнений, описывающих поведение изолированных частиц, относительно направления течения времени некорректным следствием абстракции.

К трудным проблемам возникновения системных свойств нашего мира относится и появление живого вещества. Многое понято в механизмах возникновения ряда свойств живого - метаболизма, редупликации... Но остается не понятой, на взгляд автора, главная особенность живого вещества - существование у органической системы отрицательных обратных связей, сохраняющих гомеостазис. “По-видимому, подобные явления - это своеобразное проявление бифуркационных механизмов, если рост сложности рассматривать как динамический процесс” (стр.9, стр.10).
К числу таких системных явлений автор относит и возникновение разума, напрямую связывая приобретение мозгом всех тех атрибутов, которые отвечают нашим представлениям о мышлении, с увеличением количества нейронов (таких же, как и у любого мозга) и резким усложнением связей между ними.

Очень робкое прикосновение к ключевой проблеме (по крайней мере, для людей). В чем же состоят специфические свойства мыслящего мозга? Синонимы ли мышление и разум?

“Сегодня иногда говорят о направленности мирового эволюционного процесса. И действительно, такая направленность имеет место: тенденция усложнения возможных организационных структур материи и рост их разнообразия являются важнейшим проявлением такой направленности” (стр.10). Есть и другая особенность мирового процесса самоорганизации: уменьшение степени стабильности систем по мере роста их сложности. И то, и другое - эмпирические обобщения.

Если связать эти обобщения о тенденциях усложнения и снижения стабильности естественных систем, то можно предположить, что в действительности первая тенденция является артефактом второй. Чем дальше от наблюдателя по времени находится исследуемая система, тем меньше ее возможная сложность. Ведь более сложные системы уже разрушились за прошедшее время.
Переход к более сложным и менее устойчивым системам нельзя рассматривать отдельно  от изменения условий. Менее устойчивые стали возможными в новых условиях - одни из них. А другие исчезли.

Сравниваются прокариоты [безъядерные клетки] и эукариоты [организмы, состоящие из ядерных клеток]. Первые даже не старели, жили в жесточайших условиях жесткой радиации, сейсмичности, колоссальных перепадов температур. Вторые менее стабильны, но быстрее эволюционируют.

Смягчились условия для живого на Земле, и стали возможными эукариоты. А могли бы и ужесточиться эти условия. Если и есть тенденция к усложнению систем, то она заведомо локальная. Для последовательной реализации разных вариантов бифуркационных скачков  (с промежуточным разрушением предыдущей структуры) нужно время.

“В самом деле, стабильность и скорость эволюции в известном смысле противоречат друг другу. Только проявление факторов направляемого развития способно примирить эти две противоположно направленные тенденции” (стр.10).
В рамки тенденции уменьшения стабильности, следующего за усложнением системы, вписывается так называемый атропный принцип. “Его смысл состоит в том, что незначительные изменения мировых постоянных (сотые доли процента) могут качественно изменить свойства суперсистемы “Вселенная” и характер всех процессов, в ней происходящих. ... Не возник бы в ней и человек... Итак, наша Вселенная “держится на острие”. Ничтожное изменение ее параметров приведет к срыву, к ее полной перестройке” (стр.10).
[Это - важнейшая посылка. Автор - один из первооткрывателей эффекта “ядерной зимы”, неизбежного при полномасштабной  войне с применением атомного оружия. Это открытие существенно повлияло на международную политику, отодвинув угрозу глобальной рукотворной катастрофы.]
Жесткая формулировка атропного принципа: “Мир такой потому, что существует человек”. Автор перефразирует: “Человек появился во Вселенной потому, что она такая, какая есть!”. И завершает мысль: “И столь сложная система просто не могла бы остаться стабильной” (стр.11).

Не преувеличено ли представление человека о собственной сложности? Просто мы себя видим вблизи и заинтересованно. Любой объект так же сложен, хотя эта сложность может быть смещена по масштабу пространственному или временному от того масштаба, в котором работает наш мозг. И получается, что мы говорим о наблюдаемой сложности. Здесь, как и везде, человеческое мировосприятие теломерно.

Автор как пример реализации тенденции “уменьшения степени стабильности или, если пользоваться терминологией математической физики, роста некорректности задач, которые “приходится решать Природе” при усложнении материальных структур” (стр.11), приводит возрастание требовательности нашей цивилизации по мере ее усложнения к стабильности природных условий. “Ныне зависимость человека от природных факторов резко возросла. Вся наша цивилизация существует благодаря тому каналу, который поставляет на поверхность захороненные в земных недрах углеводороды. И теперь, в условиях резкого усложнения нашей цивилизации и роста ее могущества, дальнейшее существование на Земле популяции homo sapiens требует чрезвычайно тонкого согласования антропогенных нагрузок на биосферу с теми процессами, которые в ней происходят” (стр.11). Но есть и противоположная тенденция: возникают новые стабилизирующие факторы. Например, наука не только указывает на новые опасности, но и помогает найти пути их преодоления, “т.е. возникает своеобразная “управляемость развития”” (стр.11).

Остался непроясненным вопрос о том, что гонит человека по этому пути. От ответа зависит возможность управления движением.
Наука - не новый фактор в истории человечества, как популяции разумных людей. Новизна здесь - в разделении труда.
Пути преодоления угроз дает не столько наука, сколько технология.
Тезис об увеличении зависимости человека от природных условий просто неверен. Современный человек живет в неблагоприятных климатических зонах, переживает природные катастрофы, эпидемии, то есть лучше древнего человека защищен от часто встречающихся разрушительных воздействий. А вот человеческое общество, являясь для человека лишь средством повышения защищенности, в своей конкретной форме весьма требовательно к внешним условиям.

“В контексте этого непротиворечивой представляется и более общая гипотеза о том, что в процессе своей естественной эволюции суперсистема “Вселенная” обретает с помощью человека (в частности) способность не только познать саму себя, но и направлять свое развитие так, чтобы компенсировать или ослабить возможные дестабилизирующие факторы” (стр.11).

Утверждая вселенскую значимость человека, автор демонстрирует продолжающееся головокружение от успехов. Это - синдром мухи, сидящей на голове буйвола: “Мы пашем”.  Человечество не способно защититься доже от небольшого астероида (пару километров в диаметре), и перечень таких “даже” бесконечен.
В тексте сделан нелогичный поворот от утверждения о закономерном снижении стабильности более сложных систем к утверждению о большей стабильности суперсистемы, включающей разумного человека. Такой поворот можно объяснить сохраняющейся в подсознании автора идеей исключительности (богоизбранности) человека.

“В самом деле, жизнедеятельность любого биологического вида всегда направлена на сохранение своего гомеостазиса, а у ряда развитых видов - и той экологической ниши, в которой они существуют. По мере развития мозга и становления Разума экологическая ниша становится все более обширной. Вот почему мне кажется справедливым утверждение о возможности развития во Вселенной (вернее, в отдельных ее частях) неких механизмов отрицательной обратной связи, в результате действия которых происходит повышение стабильности Суперсистемы” (стр.11) .

До чего же труден переход к видению неравновесного динамичного мира от классической стабильности! Откуда берется убежденность в стремлении живого к стабильности, если вокруг идет постоянный однонаправленный процесс использования всего объема доступных ресурсов для построения себе подобных - вплоть до физического упора? И любое отступление от этого правила ведет к вытеснению “неправильного” вида из спорной ниши.
И колония бактерий “сжигает” весь доступный питательный материал, и дрожжи размножаются до закисливания среды, останавливающего брожение, и овцы съедают всю траву. Словом, нет здесь у живого никаких отличий от кристаллизации, например.
Отрицательные обратные связи во Вселенной - это тенденциозная интерпретация вполне однонаправленных нелинейностей. Так любое горение можно считать процессом с отрицательной обратной связью. Ведь топливо или внешний окислитель заканчивается, и это можно интерпретировать как самоограничение горения в системе.

Дальше следуют рассуждения о  “попытках Природы” создать разумы. Осьминог представлен, как неудачная подобная попытка. “Но эволюции было угодно создать такое существо, которое поедает себе подобных. Поэтому для выживания вида оказалось необходимым, чтобы по выполнении своих супружеских обязанностей животное погибало. Значит, сообщество осьминогов не могло обладать коллективной памятью, необходимой для накопления того опыта и тех знаний, которые приобретает человек. И каждому поколению все приходится начинать сначала” (стр.11). А человечество “на пути своего развития преодолело важнейший порог: создав систему табу, как основу нравственности и прекратив внутривидовый отбор, оно обеспечило возможность коллективной памяти, а следовательно и общественного развития” (стр.11, стр.12).

Это очень слабая часть статьи. Во-первых, нельзя так вольно пользоваться художественными метафорами - природа, которой что-то может быть угодно, что-то она хочет создать - она настойчиво пытается создать разум. Это и есть нарушение “лезвия Оккама”. Или нужно четко обозначить собственную позицию: верю в мировой разум вне человека.
Не только осьминогу, но и человеческому индивиду приходится начинать все сначала. И это порождает свои проблемы. Коллективный разум человечества реализован на подобии и в поддержку разделения труда. Знания не только накапливаются, но и скрываются.
Система табу - не результат развития человечества. Здесь получился невольный отголосок просветительства. Система табу - свойство вида человек, врожденное качество его мозга, и случайность, и условие его существования.
В человеческом обществе действует жесткий внутривидовый отбор, охраняемый моралью и государством. Но в современном обществе в число учитываемых при отборе качеств вошли такие, которые биологически не наследуются - социальные характеристики. Эти новые факторы являются шумом для биологической эволюции. А древний человек, вероятно, смог появиться благодаря внутривидовому отбору по мощности мозга. От этого процесса до нас дошел след в виде половой любви, постоянно конфликтующей с современными общественными правилами.
Очень близки к внутривидовому отбору этнические конфликты современности.

[Уместная пессимистичная нота после дани идеализму и просветительству:] “Но это вовсе не означает, что человечество не встретит на своем пути непреодолимый барьер, а его судьба не окажется в чем-то похожей на судьбу другой “умной популяции” [осьминогов]” (стр.12).

Получается - скороговоркой о самом главном. Не учтен выверенный философский тезис о смерти, как событии, освещающем смысл жизни. Борьба со смертью, движение к смерти - суть жизни.
Рассматривая мозг как орган обработки информации, оптимизирующий поведение, в качестве целевой функции оптимизации обнаруживаем максимизацию потенциала человечества, как произведения численности людей на степень их защищенности от разрушительных внешних воздействий. Спектр угроз неограничен, более мощные встречаются реже менее мощных.
Человечество обязательно наткнется на разрушительное воздействие, от которого не сможет защититься. Но когда это произойдет, зависит (может быть) от  достигнутой степени защищенности. Идет “большая гонка” - непрерывно нарастает вероятность встречи с редкими и мощными угрозами, и идет лихорадочное наращивание потенциала человечества.
В человеческом сознании “большая гонка” отражается как несоответствие достигнутого уровня защищенности тому уровню, который представляется сейчас необходимым.

“Сочетание разума и коллективной памяти - огромное завоевание Природы, но его может оказаться недостаточно для того, чтобы преодолеть зло (неполноценность), заложенное в человека процессом биологической самоорганизации, который привел к его появлению на планете” (стр.12).

Очень странная фраза - о зле (неполноценности),  заложенной в человека биологической самоорганизацией. Похоже на постулат экзотической религии. Внешнее зло кто-то когда-то заложил в человека. И теперь это зло нужно преодолеть, и тогда... Что тогда?

“Одним из таких барьеров мне представляется необходимость организации коллективных действий, способных гармонизировать взаимодействие человека и окружающей Среды. Человечество как единое целое должно подчиниться условиям экологического императива” (стр.12).

Пока - человечество далеко от такого состояния, чтобы можно было сказать “Человечество как единое целое”.

[Новое изменение настроения:] “И у меня нет никакой уверенности в том, что человечество будет способно преодолеть этот барьер. Более того, возникает ощущение, что несмотря на все успехи научного и технического прогресса, на рост уровня жизни и образованности, человечество все больше и больше погружается в пучину нового средневековья” (стр.12). Религиозный фундаментализм, национализм, терроризм, детская преступность - признаки неблагополучия. Сможет ли человечество принять новые нормы поведения, новую шкалу ценностей, новую мораль?
“Но я не считаю допустимой и позицию абсолютного пессимизма. Шансы цивилизации, может быть, еще не упущены. Сознание опасности мобилизует волю людей и скрытый в них потенциал. Поэтому вместе с прояснением тех опасностей, которые нас ждут в ближайшем будущем, мы должны найти и альтернативные пути развития, на которых их можно избежать” (стр.12). В качестве инструмента такой работы автор видит коллективный разум.

Завершение этого подраздела звучит как растерянная скороговорка. То - странный оптимизм лабораторного ученого в стране, строящей коммунизм, то пессимизм, утешаемый верой (в невозможное).

Становление коллективного интеллекта
“Удивительным феноменом мирового эволюционного процесса является процесс формирования коллективного Разума, свидетелями чего мы являемся” (стр.12). Главное в этом процессе - информационный обмен по компьютерным сетям.
“Я бы рискнул предположить, что когда количество абонентов компьютерных сетей станет достаточно большим, а характер связей между ними, сложность и полнота доступных банков данных достигнет некоторого предела, произойдет новая бифуркация, подобная возникновению мыслительных способностей у гуманоидов” (стр.13).

Ограничивающим элементом межчеловеческой коммуникации уже давно является информационный вход человека и резко ограниченная способность воспринимать новые понятия. Поэтому, простое увеличение числа источников информации не может вызвать предсказываемую бифуркацию. Хотя неизбежны существенные изменения в производственных и социальных технологиях.
Вообще-то, коллективный разум - это пока не разум, так как разум выбирает поведение, действие. Пока действие (свое) выбирает индивид. За коллективным разумом естественно было бы закрепить управление обобществленными ресурсами. Тут возникает обычная проблема делегирования полномочий и ответственности.

[Автор несколько сокращает объем ожиданий:] Идет постепенное формирование той составляющей коллективного или общепланетарного Разума, которая ответственна за логические выводы. Но и в чувственной сфере “происходят процессы формирования некоего коллективного образа, что позволит однажды говорить об общих целях развития. Конечно, пока это лишь гипотеза” (стр.13).

Общая цель развития у всех людей есть. Это максимизация потенциала человечества. Вот только у каждого - своя конкретизация той совокупности людей, которая для этого индивида есть человечество. Это обстоятельство стало играть важнейшую роль при увеличении размеров человеческих сообществ.
Вторая по важности проблема на пути единых действий состоит в том, что самоорганизация общества во многом заключается в социальном расслоении с неравным доступом к ресурсам, поддержанным неравными правами. Социальный мир в современном обществе - утопия. К этому добавляется территориальная неравномерность распределения богатства.

Автор не согласен с Тейяром де Шарденом: становление коллективного Разума вовсе не обернется слиянием человечества с Природой и Богом, сверхжизнью и концом эволюции.
Итоги раздела: глобальный эволюционный процесс развития Суперсистемы и ее частей - это процесс самоорганизации.  “Он чем-то напоминает турбулентное течение жидкости, в которой непрерывно возникают квазистабильные образования - вихри. Они не только возникают, но и все время разрушаются, давая материал для новых вихревых образований” (стр.14) [Эта аналогия неслучайна и очень продуктивна.]
Автор продолжает: “В процессе развития происходит непрерывный рост разнообразия возникающих квазистабильных структур и сложности их организации. Природа в своем бесконечном эволюционном процессе как бы открывает все новые и новые, потенциально ей присущие формы организации материи. Так возникает живое вещество, а затем и разумные формы жизни” (стр.14). [В таком благостно благонамеренном изображении природа  сама себя бы не узнала. Но, видимо так она выглядит из окна академика.]
Разум представляется средством для сохранения своего гомеостазиса. Человек разумный с самого начала обустраивал свою экологическую нишу, обеспечивая не только свою стабильность, но и стабильность той части биосферы, в которой он существовал. “Именно с такой позиции хочется рассматривать роль разума в мировом эволюционном процессе” (стр.14). [Отлично сказано - “так” хочется видеть, да показывают в окне и по телевидению все что-то не то.]
[Но если так видеть, то получается:] “Таким образом, возникающий коллективный интеллект представляет определенный шанс человечеству сохранить себя в биосфере, а следовательно, и во Вселенной. Но способно ли общество им воспользоваться?”.

Горизонты эволюции
  “Взаимоотношение Природы и Общества все больше становится проблемой, от которой зависит наше общее будущее. Позиция универсального эволюционизма может дать для ее решения ряд отправных соображений” (стр.14).
Сначала - несколько замечаний о взглядах мыслителей, оказавших существенное влияние на формирование наших современных представлений. Речь идет о марксизме, идее сверхжизни Тейяра де Шардена, биосферно-ноосферной концепции Вернадского.
О марксизме. Эра традиционных конфликтов постепенно сходит со сцены. Френсис Фукуяма говорит о конце истории, понимая под этим устранение идеологической конфронтации, утверждение аутентичности государственного устройства и т.д. (Ссылка: Фукуяма Ф. Конец истории? - “Вопросы философии”, 1990, № 3). Марксу, по мнению автора, “также присуще определенное представление о некотором асимптотическом состоянии общества, в котором основные наблюдаемые противоречия окажутся преодоленными. Что же это за конечное состояние?” (стр.15). 
Приводится цитата из “Немецкой идеологии”: “Коммунизм для нас не состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразовываться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние”.  То есть, коммунизм - это движение, в ходе которого пролетарии ликвидируют частную собственность и остальные атрибуты современного Марксу гражданского общества и государства.  Целью движения является “положительный гуманизм” (или “реальный гуманизм”), формула которого: “Свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех”. “Вместе с тем, в более поздних работах Маркс говорил о неизбежном сохранении противоречий между обществом и природой” (стр.15).
Заключение автора : “Эти выводы [Маркса] не согласуются с теми, которые можно сделать из физикалистской схемы, которую я называю универсальным эволюционизмом” (стр.15). Почему? Автор не считает правомерным употребление термина “противоречия человека и природы”. На самом деле есть развитие Природы, т.е. Суперсистемы, в процессе которого рождается и человек. “И только он уже обретает собственные цели. Главная из них - сохранение своего гомеостазиса. Значит, речь должна идти не о “разрешении противоречий”, а о выборе такой стратегии использования природных процессов и собственной активности, которая была бы способна обеспечить гомеостазис человека, т.е. реализовать принцип коэволюции природы и общества. Мне кажется, что Маркс не понимал всей глубины взаимоотношений природных и общественных процессов и роли природного фактора в общественной эволюции. Общество - элемент биосферы, и изучать его независимо от развития системы в целом, как это делал Маркс, можно только на очень ограниченных отрезках времени” (стр.15, стр.16).

В защиту марксизма: в диалектике противоречие есть основание для выделения сторон - человека и природы. Нет противоречия - значит, нет и сторон, нечего рассматривать. Но если есть явления, которые могут быть рассмотрены как определенный момент развития некоторого противоречия, то вместе с выделением из клубка разнообразных и разнородных отношений конкретного противоречия определяются и стороны этого (именно) противоречия в виде понятий. Явления, которые могут быть продуктивно рассмотрены через противоречия человека и природы, есть во множестве. Человек и природа в таком рассмотрении - это понятия определенного уровня абстракции. То, что человек как биологический объект устроен так же, как  другие высшие млекопитающие, не имеет отношения к понятию “человек”, как стороне противоречия человек - природа.
Противоречия между человеком и природой антагонистические. То есть они исчезнут вместе с исчезновением человека, не раньше. Это не мешает рассматривать коэволюцию человека и природы (как развитие противоречия между ними).
Уже отмечалась в заметках, мягко говоря, небесспорность утверждения, что целью человека является сохранение гомеостазиса. Индивид недолговечен. Он - открытая неравновесная система. Он живет в открытой неравновесной среде. Он находится в непрерывном случайном потоке разрушительных внешних воздействий. И вероятность встречи все более мощных воздействий все время существования человечества нарастает. Цель человека, по моему мнению, максимизация потенциала человечества. И эта цель как явление определяется именно в противоречии человек - природа. То, что природа здесь - абстрактное понятие, особенно проявляется в том, что людей, не входящие в мое “человечество”, я субъективно отношу к природе, к очень опасной ее части.
Человеческое общество - это средство повышения потенциала человечества за счет обобществления части ресурсов в общих интересах. В этом смысл общества. А то, что общество состоит из людей, каждый из которых - организм и входит в состав биосферы, не имеет отношения определению общества. Поэтому утверждение, что общество - элемент биосферы неверно.
А о влиянии природного фактора в общественной эволюции писал Энгельс (на примере американских индейцев).
Если согласиться, что целью разумного человека является сохранение гомеостазиса, то прийдется записать в исключения и ненормальности все случаи рискованного поведения людей, альтруизм, войны...

Не согласуется с концепцией универсального эволюционизма и знаменитый тезис о свободном развитии каждого, как условии свободного развития всех. Структура общества все время усложняется. “Стало быть, в принципе не может быть свободного развития, не ущемляющего развитие других. Вот почему столь велика роль компромиссов...” (стр.16).

Свобода в марксистском понимании не противоречит компромиссу. Свобода - осознанная необходимость. Только собственный мозг может управлять мышцами. Главный вопрос - насколько сиюминутные внешние воздействия участвуют в состоявшемся выборе поведения. Насколько поддержание собственной недолгой жизни участвует в состоявшемся выборе поведения. Специально организованная угроза индивидуальному существованию - насилие.

“Есть еще один вопрос, который марксизмом принимается без доказательств и серьезных комментариев. Это вопрос о планомерном развитии общества” (стр.16). Мнение автора по этому вопросу будет представлено в другом разделе.
[С марксизмом разобрались. Теперь очередь Тейяра де Шардена.] Французу Тейару де Шардену принадлежит открытие синантропа. Он был членом ордена иезуитов и профессором католического университета. Орден запретил ему преподавание, после чего ученый жил в Китае, а затем в США. Знаменитый “Феномен человека” был опубликован уже после смерти его автора.
Рассматривая усложняющийся мир и человека, как одухотворенную часть природы, Тейяр де Шарден пришел к выводу, “что, начиная с некоторого момента, роль разума оказывается определяющей как в судьбах Человека, так и Природы” (стр.16). В этом он почти повторил мысль В.И. Вернадского, высказанную за 20 лет до  того. В 20-х годах Тейяр встречался с Вернадским на семинаре Бергсона в Париже. Там же французский философ и естественник Леруа первым применил термин “ноосфера”.
Пытаясь увидеть горизонты постепенного перехода биосферы в ноосферу Тейяр пришел к представлению о сверхжизни. Он считал, что эволюция идет к сглаживанию противоречий между людьми, в этом и состоит переход в ноосферу. Возникает некая финальная ситуация - сверхжизнь, окончание всех эволюционных процессов. Человечество сольется в единое целое с Природой и Богом.
Отмечается, что начальные позиции Маркса и Тейяра де Шардена различны. Один идет от общественных отношений, а другой оставляет вне рамок рассуждений общество.
[Теперь - о Вернадском.] В.И. Вернадский занимался эволюцией биосферы и ролью живого вещества в преобразовании верхней оболочки Земли. В самом начале 20-го века он заявляет, что человечество становится основной геологообразующей силой планеты. Переход в ноосферу означает взятие человеком на себя ответственности за дальнейшую эволюцию - свою, общества и биосферы. Биосфера обретает определенную цель, приобретает черты организма. “Такая целенаправленность призвана обеспечить гомеостазис человека как биологического вида, включая и возможность его дальнейшего развития. Сегодня мы употребляем для этого термин “коэволюция” человека и биосферы” (стр.17).  В учении Вернадского отсутствует какое-либо представление о финальном состоянии общества или биосферы. Вернадский не утверждал  о фатальной неизбежности вступления в ноосферу.
“Каждой эпохе свойственны свои главенствующие идеи и свои стандарты мышления” (стр.18). От рационализма 18-го и 19-го веков наука пришла к идеям самоорганизации (синергетики), придавая им все более и более широкий смысл. Человек теперь рассматривается как неотделимая часть Вселенной. Он способен оказывать на развитие Вселенной определенное целенаправленное влияние. “И кто знает, какие еще формы эволюционных изменений окажутся доступными или, лучше сказать, открытыми нашей Системой?” (стр.18).
Все процессы развития чрезвычайно неустойчивы. “Эта неустойчивость наблюдается в равной степени и в мире неживой материи, и в живом веществе; она свойственна и процессам, протекающим в обществе. Поэтому ни в какой момент времени равновесное состояние не может сохраниться” (стр.18). [Отличный тезис! А как же быть с  сохранением гомеостазиса, которое автор считает целью человека?]
“Вот почему столь сложно говорить о будущем человеческого общества. Состоится ли оно вообще? Но тот факт, что человечество способно осознать трагическую возможность своей гибели, может служить важнейшим источником энергии и целенаправленных усилий в отыскании дальнейших форм развития. Необходимо только, чтобы это знание сделалось достоянием не отдельных ученых или философов, а всех жителей планеты и определило появление новых нравственных принципов. Вот почему с позиций современного естествознания говорить о возможности существования какого-либо финального состояния кажется неправомочным” (стр.18).

Тогда можно говорить о будущем не общества (системы), а человека - вида. И будущее это однозначно плохое. Но это не оправдание сегодняшнему бездействию.
Уповать на изменение нравственности менее основательно, чем на юридические нормы. Последние динамичнее.
Очень важно, чтобы у возможно большего числа людей в качестве конкретного наполнения абстрактного врожденного понятия “человечество” было действительно все население Земли. Это записывается однократно и навсегда в детстве. Но тут есть свои проблемы. Например, такой человек воспринимается как чужой теми, у кого человечество более узкое.

Отрицает автор и  “конец истории”, как прекращение внутриобщественных конфликтов, переход от конфронтации к спокойному диалогу.
“Мне кажется говорить о “сверхжизни”, равно и о “реальном гуманизме” как о конечных целях развития нельзя.  Во всяком случае, с позиций современных естественнонаучных представлений, с позиций универсального эволюционизма. Но тем не менее цель общественного развития существует, хотя и не глобальная, а локальная. Это обеспечение коэволюции человека и биосферы” (стр.19).

Что тут обеспечивать? Мы в любом случае - никуда друг без друга. Цель - обеспечение коэволюции человека и биосферы не согласуется с врожденными целями, заданными структурами мозга. Там записано: максимизировать массу вида, максимизировать численность, максимизировать степень защищенности.
Управление и направляемое развитие

“Проблемы управления в различных сферах жизни становятся очень важными факторами нашей действительности” (стр.19).
Нужно уточнять терминологию. Бесцельного управления не бывает. В технических системах цель всегда экзогенный фактор - она не принадлежит системе. “В этой теории управление является по существу процедурой выбора и реализации определенных действий. В какой степени такая трактовка управленческого процесса подходит для систем общественной природы?” (стр.19).
Отмечается, что в социальных системах всегда существует целая совокупность целей, и эти цели не даются извне, а формируются внутри самой системы. “И формирование целей развития - может быть, самое сложное из того, с чем сталкивается человек в своей активной деятельности” (стр.19).

Неужели в повседневной жизни частым явлением бывают затруднения в формировании целей? Откуда у автора такое мнение? Проблема искусственная. Цель человека для человека не внутренняя, а внешняя, врожденная. Она зафиксирована в ходе антропогенеза, и то, что зафиксировано, изменено быть не может. Могут быть добавлены новые фрагменты в индивидуальную картину мира, могут быть добавлены новые процедуры прогнозирования, но в основе остается постоянная цель - максимизация потенциала человечества.
В нашем стохастичном мире правильный выбор - вынужденный выбор, как ответ на очевидную угрозу, неотложную потребность. Правильность вынужденного выбора не зависит от дальнейших событий. Другие случаи оставляют возможность ошибки.

“На определенной ступени сложности управляемой системы точный расчет необходимых команд становится принципиально невозможным. ... Вот почему я предпочитаю говорить не об управляемом, а о направляемом развитии. ... И это общее положение универсального эволюционизма: разум, возникший на планете, не способен сделать мировой эволюционный процесс управляемым, но в его силах понять и, возможно, организовать систему воздействий на природные и общественные процессы так, чтобы обеспечить желаемые тенденции развития или преодолеть возможные кризисы” (стр.19, стр.20).

Соотношение энергий и мощностей управляемых человеком процессов и неконтролируемых опасных природных процессов пока что исключает какое-либо управление.
Каждый человек в обществе действует разумно, а в результате получаются хаотически изменяющиеся общественные условия для разумного члена общества.
Не информационные, а производственные процессы - главный ограничитель возможностей современного человека, банальный дефицит ресурсов.
Кто может быть субъектом управления на общепланетарном уровне?

Маркс и Вернадский уповают на плановость, а Тейяр де Шарден считает, что сверхжизнь наступит независимо от действий людей. А с позиции универсального эволюционизма: “Возможность планомерного развития общества - заблуждение, чреватое трагическими последствиями. Но и без вмешательства Разума, без его направляющего начала человечеству уготована деградация и вырождение. Только тонкая настройка “стратегии природы”  и “стратегии разума” способна обеспечить обществу будущее. В этом утверждении и состоит моя расшифровка тезиса Вернадского об ответственности человека за судьбу общества и биосферы” (стр.20).

Общество, живущее без вмешательства разума, - это что за образ? Что за дом умалишенных?
Чем тонкая настройка отличается от не тонкой? На чем основана уверенность, что требуемая тонкая настройка обеспечит обществу (читай -человеку) будущее? Например, защитит его от падения астероида или чего-нибудь подобного?
Какова альтернатива планированию, как инструменту управления реализацией решения?
Очень слабая позиция у автора по этим вопросам.

Автор отмечает, что общие тенденции развития природы и общества на рубеже 20-го века угадали Владимир Вернадский и Эдуард Бернштейн. На языке теории организации предвидение Вернадского состояло в усилении кооперативного начала в судьбах человеческого общества (или предвидении коэволюции человека и окружающей Среды). Бернштейн - ученик Маркса и Энгельса предсказал уменьшение степени антагонистичности противоречий между трудом и капиталом. Сейчас мы видим, как глубоки всякого рода кооперативные связи между людьми. Кроме того, Бернштейн утверждал, что возрастание роли разумного начала в современном обществе  позволяет преодолевать стихийность в развитии производительных сил и при капитализме. “Если бы еще в прошлом веке люди усвоили “принцип кормчего” и поняли основную тенденцию развития производительных сил и производственных отношений и возможности кооперативных (компромиссных) решений, то история была бы совершенно иной. Но понимание приходит лишь в свое время” (стр.21).
“Я убежден, что любые далекие прогнозы, любые схемы общества будущего всегда несостоятельны - жизнь сама распорядится тем, как должен быть устроен мир в следующих столетиях. И все же такие утопии людям необходимы - это своеобразный катализатор для человеческой мысли и активности. По мере роста могущества цивилизации и роли разума в судьбах человечества необходимость прогностических схем, все более и более использующих данные науки, будет расти - они способны предвидеть опасности. Но еще большее значение будут иметь обсуждения современных тенденций в развитии общества. Каждый человек во все большей степени становится кормчим, и ему необходимо знать силу и направление течений, несущих его корабль” (стр.21).

Нечеткий текст: если прогнозы всегда несостоятельны, то и опасности, которые они предсказывают, - ложные. Откуда тогда эта растущая необходимость в прогностических схемах (заведомо ложных)? С другой стороны, бифуркационные явления в общественном развитии обесценивают обсуждения современных тенденций в развитии общества.
Корабль, где все больше кормчих, вряд ли хорошо будет плыть.

Автор утверждает о наличии общей закономерности в процессах самоорганизации в неживой природе, живом веществе и обществе - цефализации, росте разнообразия и сложности существующих форм.  Следствие: “Любая насильственная унификация производственных и социальных отношений, религиозной жизни, национальных традиций будет означать попытку кормчего повернуть свой корабль против течения и обречена на неудачу. Она будет вести к застою и деградации общества. Вот почему опасна любая “социальная инженерия” - она не менее опасна, чем применение к человеку генной инженерии” (стр.22).

Все-таки, нужно уточнить понятие “насилие”. Иначе не понятно, что такое насильственная унификация. Мораль - это насилие?
Образ движения против течения не ассоциируется с застоем, скорее наоборот.
Чем опасна социальная инженерия в форме “социальных технологий”?

“Но природе свойственна и другая противоположно направленная тенденция - кооперативность. В живом мире мы видим невероятное разнообразие различных форм кооперативного поведения” (стр.22). Это и организмы, и семьи, и [почему-то] стадные сообщества. “В обществе же проявления кооперативности носят фундаментальный характер” (стр.22).

Зачем люди объединяются? По-моему, для повышения своей защищенности за счет обобществления ресурсов.

Учет этих двух тенденций позволяет предсказать сохранение разобщенности мира по разным критериям. “И, наверное, это благо для человечества: вспомним знаменитую теорему Фишера о роли разнообразия в устойчивости сообществ” (стр.22).  И в то же время должно налаживаться сотрудничество вплоть до общепланетного.
Автор предсказал взрыв национализма и другие конфликты в СССР. “Общество - я имею в виду мировое сообщество - должно быть готовым, чтобы справиться с возможными катаклизмами” (стр.22).
Дается ряд прогнозов: Западная Европа продолжит консолидироваться, превратившись в равное или даже превосходящее США экономическое сообщество. Япония станет центром Тихоокеанского мира. Китай может оказаться на авансцене экономического театра. “Что же касается моей Родины, то я не могу здесь высказать каких-либо оптимистических соображений. Вряд ли мы сможем выйти из экономических трудностей в текущем десятилетии.  ...И многое в нашей судьбе будет зависеть от того, какую форму совместной жизни найдут три славянские республики” (стр.23).

Прошло 10 лет, и все сбылось. Но когда автор говорит “мы” он понимает нечто по-советски однородное. А теперь нет однородного “мы”. Для очень многих получились не экономические трудности, а процветание. Иначе и быть не могло. Иначе не понятно, зачем нам реформы, кто стоит за них.
Источником межнациональных и прочих межобщинных конфликтов на территории бывшего СССР являются не прошлые проблемы, а дележ ранее обобществленных ресурсов, происходящий вне правового поля.

“Вряд ли США без борьбы откажутся от своего лидерства в экономической жизни планеты. Поднимающиеся проблемы Север-Юг и в их контексте мусульманский фундаментализм, бесспорно, могут иметь непредсказуемые и очень тяжелые последствия” (стр.23).

И это сбылось.

[Возвращение к главной теме:]“Но, на мой взгляд, самой острой проблемой наступающего века сделается проблема коэволюции природы и общества. ... Дальнейшее развитие цивилизации потребует коллективных общепланетарных действий, то есть совершенно нового типа кооперации” (стр.23).
И, чем дальше будет развиваться цивилизация, тем большее значение в судьбах популяции “человек разумный” будут иметь общечеловеческие ценности и “вечные истины”. “Они рождены Природой, ибо с их помощью формулируется концентрированный опыт жизни Человека: в них прошлое служит будущему” (стр.23). [А раньше сказано, что мораль выработана человечеством. Противоречие получается.]

Если “вечные истины” рождены Природой, то человек их получает при внутриутробном развитии, и они не изменились за сотню тысяч лет, человек их не вырабатывал. А если в них зафиксирован концентрированный опыт жизни Человека, то “вечные истины” человек получает после рождения, и они изменчивы, то есть - не вечные.
Больше оснований у первого варианта.

Тезис о возрастании значения “вечных истин” - это тоже одно из следствий исходных положений универсального эволюционизма.

По тезису о возрастании значения “вечных истин” возражений нет. И путь к этому лежит не через отказ от цивилизации, а через обретение понимания смысла желаний индивидов, включая неосознаваемые. “Деятельный пессимизм” можно рассматривать именно как такое возвращение к природному поведению человека при сохранении всех достижений цивилизации.
Рационально организованное общество
Автор согласен с утверждением Маркса, что вся дальнейшая история человечества будет историей последовательного уничтожения частной собственности на средства производства. Но автор предлагает не понимать слово “собственность” в его наиболее примитивном смысле. “Исходя из принципов синергетики, можно утверждать, что в ближайшие десятилетия будет расти разнообразие форм собственности, и общества ближайшего будущего неизбежно будут многоукладными” (стр.24). Тем не менее, учитывая экологический императив, любым общественным структурам придется обрести некоторые общие черты, обеспечивающие переход общества в эпоху ноосферы. “Вот почему, мне кожется, имеет смысл говорить о рациональной организации общества” (стр.24).
Желаемое общество ближайших десятилетий необходимо должно обладать следующими свойствами:
“1. Это общество должно быть способным обеспечить возможность проявления интеллектуальных способностей отдельных личностей. ... Предельное раскрытие потенциальных способностей нации - вот, вероятно, та основная цель, к которой должно будет стремиться любое государство. ... В конечном счете, сейчас все зависит от общей культуры народа, от способности социума раскрыть потенциальные возможности к творчеству всех его граждан” (стр.24).

Жесткие ресурсные ограничения, которые нам сулит экологический императив, вовсе не идеальные условия для равного и свободного развития всех людей. Ведь человек развивается и раскрывается в действии. Вне действия и без действия интеллект не может созреть и реализоваться. А в условиях ресурсного стресса множество людей не смогут реализовать свои потенции.
Национальное государство, на которое уповает автор, вообще имеет неискоренимое свойство навязывать своим гражданам стандарты поведения. А ведь индивидуальные и ценные особенности у людей, оказавшихся подданными такого государства, часто не соответствуют государственным стандартам.
Усложнение социальной структуры - это ведь не усложнение абстрактного рисунка на бумаге. Сложная социальная структура - это выражение разного доступа к ресурсам, дифференциация и сегрегация. Есть “товарищи офицеры”, есть “товарищи сержанты” и есть “товарищи солдаты”. В солдаты попадают не только те, кто не хочет быть офицером или сержантом. К ресурсам клуба или секты не допускаются посторонние. И главный клуб - управленцев.
Все-таки, решающую роль играют не знания вообще, а реализованные (освоенные технологии).

“2. Общество должно быть способным обеспечить высокий уровень социальной защищенности человека” (стр.24).  Противоречие между свободой и равенством, осознанное не менее 2500 лет назад (во времена Платона) - вечное, по мнению автора. Маркс полагал, что это противоречие будет разрешено при переходе к обществу реального гуманизма. Автор же надеется на компромисс в этом противоречии в какой-нибудь форме. Этот компромисс должен снимать напряженность, мешающую реализации первого свойства и использованию таланта граждан для преодоления внешних трудностей общества.

Противоречие между индивидуальной свободой и равенством в современном обществе корпораций превратилось в противоречие между индивидуальной свободой и неравенством. Противоречие это решается как компромисс между выигрышем от сегрегации и затратами на охрану неравенства.
Удивительно вольно автор использует слова человек, популяция, общество, государство, нация. Что здесь означает слово “внешние” - внешние трудности общества?

“3. Общество должно быть способным выполнять условия экологического императива” (стр.25). Не залазить за “запретную черту” в развитии производительных сил. “Вот здесь-то и возникает одна из труднейших проблем современности” (стр.25). Капиталистический рынок сам по себе этому условию не удовлетворяет. Но автор вслед за Бернштейном надеется на введение разумного регулирования в рыночное хозяйство. “Нельзя регламентировать деятельность каждого предприятия, а тем более каждого члена общества, но найти способы, позволяющие реке эволюционного развития оставаться в своих берегах, человечеству необходимо. Эти берега и определяют условия экологического императива” (стр.25). Определить, где запретная черта, наука сумеет. А вот решение проблем в социальной сфере человечество пока не придумало. Проблема приобретает вид “нравственного императива”, которому должны будут подчиниться миллиарды людей. Нужны “институты согласия” в общественной инфраструктуре. “Необходимо еще, чтобы каждый человек обрел ряд свойств, в известном смысле противоречащих человеческой “природе”: он должен обрести представление об общепланетарной общности, он должен обрести новую культуру в своих взаимоотношениях с природой и многое другое, в частности то, что сказано в Нагорной Проповеди” (стр.26).

Действительно, планета Земля - это изначально и принудительно обобществленный ресурс людей. И в этом - основа общепланетарной общности. Но существует огромный диапазон условий доступа к этому ресурсу у различных общин и различных индивидов. Неравенство в этом сообществе огромно, тенденция к выравниванию не наблюдается. Человечество в целом держит свою численность у верхнего предела вместимости своей экологической ниши, как любой другой биологический вид. Как объяснить голодному человеку, выжившему за счет гуманитарной помощи, что теперь вот нужно сократить производство, подчиняясь экологическому императиву, и гуманитарной помощи больше не будет, умирай.
Сокращение рождаемости правдоподобно объясняется, как частное решение при максимизации потенциала в условиях резкого расширения возможности обеспечить повышение защищенности потомства. Произведение численности людей на степень их защищенности увеличивается за счет существенного наращивания защищенности при некотором сокращении численности. В России сейчас представление о требуемом уровне защищенности сохраняется на высоком уровне, а ресурсы, которые удается для этого мобилизовать, резко сократились. В итоге получился провал рождаемости. Но дальше может произойти отклонение в другую сторону, и тогда при низкой защищенности будет всплеск рождаемости. А в США и сейчас высокая рождаемость. Так что  общепланетарная тенденция к сокращению рождаемости не связана сегодня с экологическим императивом, а вызвана локальными процессами в крупных этносах, где сложились условия для повышения защищенности потомства (Китай, Индия). И это сокращение рождаемости не ведет к устойчивому ограничению численности людей на Земле.
Но мы можем и не дожить до полного упора в экологию, если упадет на Землю что-нибудь тяжелое. Или еще что-нибудь случится. То есть, экологический императив - лишь одна угроза из множества известных и множества неизвестных нам сегодня угроз.
Еще раз о бифуркациях
“Как я уже говорил, этот термин введен А. Пуанкаре для того явления, которое впервые было обнаружено еще в 18-м веке великим Леонардом Эйлером” (стр.26). А Эйлер изучал тогда колебания колонны под действием вертикальной нагрузки и описал потерю устойчивости колонны при превышении допустимой нагрузки. Колонна скачком переходила в одно из многих возможных новых устойчивых положений. Какое положение примет колонна, заранее сказать невозможно.
Расширение области применения этого понятия захватило и процессы в живом веществе, и  процессы в обществе. Автор иллюстрирует бифуркации  течением процесса в некотором канале, когда процесс выходит на пересечение ряда каналов. На пересечении мы в принципе не обладаем информацией, необходимой для выбора своих действий. “Поэтому к числу условий экологического императива следует добавить требование избегать любых бифуркационных состояний” (стр.27). Наука, изучая динамические модели биосферы, должна подсказать бифуркационные значения параметров биосферы. Для этого нужны специальные методы.
А в отношение бифуркационных состояний в обществе можно сделать лишь несколько общих замечаний. Перестройки и шоковые ситуации неизбежно ведут к повышению роли плохо контролируемых факторов. “Особенно трудно оценивать возможные последствия любых “революций снизу”, то есть стихийных народных движений, выходящих из-под контроля органов гражданского общества. Здесь случайные обстоятельства могут изменить весь характер исторического процесса. Троцкий однажды сказал, что если бы он и Ленин не смогли оказаться летом 1917 года в Петрограде, то Октябрьская революция не произошла бы. Я думая, что с этим утверждением нельзя не согласиться: ведь позиции противников революционного восстания были очень сильны в Центральном Комитете” (стр.27).
“Следует заметить, что уровень непредсказуемости и сила влияния революционных процессов на изменение мировой обстановки растет стремительно вместе с мощью цивилизации и эффетивностью вооружений” (стр.27). Поэтому общество должно находить компромиссы, способные предотвратить революции.

Уменьшение постоянной времени антропогенных изменений прямо связано с увеличением мощности используемых процессов. В этих условиях человек перестает получать достаточный выигрыш от своей разумности. М.Мамардашвили видел в этом еще одну угрозу человечеству. Слишком много ресурсов тратится на поддержание разумности.
Только пережив революцию, можно оценить объем потерь и разрушений и увидеть, насколько трудно сейчас построить новую цивилизацию. Слишком сложной она должна быть сразу после рождения, чтобы оправдать революцию. А этого не бывает. Раньше было проще.
Минимальной по сложности моделью, позволяющей что-то понять, является композиция из ряда конкурирующих за ограниченные ресурсы аттракторов, находящихся в потоке разрушающих внешних воздействий неограниченного спектра мощности, возвращающих в хаос и перераспределение часть ранее захваченных ресурсов, причем более мощные встречаются реже менее мощных. Используемой автором аналогии с колонной или пересечением каналов недостаточно.
[В заключение]

Выражение “универсальный эволюционизм”  автор начал употреблять, когда его “карта мира” оказалась далекой от канонической (около  1980 года). “Вселенная”, “Стратегия Разума”, человечество как часть системы,  а не независимая система, развивающаяся на фоне окружающей Среды.
“Сегодня мы уже стали понимать, что все взаимосвязано, взаимозависимо, и любые локальные рассмотрения совершенно недостаточны для представления о характере развития системы “Человек-Природа”. ... Возникает необходимость видения мира в новых ракурсах. И как бы они ни были различны, их будет объединять проблема человека, его индивидуальности, новый тип противоречий, рожденных растущей стратификацией культуры, образования, интеллекта” (стр.28).
В самом конце автор говорит, что марксизм превращается [из монополиста] в одно из оснований культуры вместе с вкладом титанов - Платона, Аристотеля, Канта, Галилея, Ньютона, Дарвина, Вернадского. Не следует забывать и о мировых религиях, “выработавших многие из тех вечных человеческих ценностей, роль которых в судьбах рода человеческого непрерывно возрастает” (стр.28)

Автор лишь частично учел современное представление об открытости и неравновесности мира - важнейшие компоненты синергетической парадигмы. Он убежден, что нужно нечто сохранить, уберечь от бифуркаций. Такой подход не согласуется с наблюдаемой реальностью.
Использованная автором модель бифуркационного развития недостаточно сложна.
Пренебрежение аппаратом философии приводит к нечеткости изложения в некоторых местах текста.
Автору не удалось главное - раскрыть смысл происходящего, определить то, что стоит за наблюдаемыми явлениями. Что же движет людьми?
Поэтому и прогноз, и рекомендации получаются необязательными.



Последнее изменение: Среда, 24 Октябрь 2018, 17:05