ФУНКЦИЯ ОБЩИХ ЗАКОНОВ В ИСТОРИИ
К. Г. Гемпель.
1. Существует довольно распространенное убеждение, что история, в отличие от так называемых физических наук, занимается скорее описанием частных событий прошлого, чем поиском общих законов, которые могли бы этими событиями управлять. Это убеждение, вероятно, имеет силу, будучи характеристикой типа проблем, вызывающих основной интерес у некоторых историков. Но как определение теоретической функции общих законов в научном историческом исследовании, оно, безусловно, неприемлемо. Ниже мы попытаемся обосновать эту позицию путем более или менее подробной демонстрации того, что общие законы имеют в целом аналогичные функции в истории и в естественных науках, что они являются обязательным инструментом исторического исследования и даже составляют общий базис различных процедур, которые обычно рассматриваются как характерные для социальных наук в противовес наукам естественным.
Под общим законом мы будем понимать здесь универсальное условное высказывание, которое может быть подтверждено или опровергнуто с помощью подходящих эмпирических данных. Понятие "закон" предполагает, что такое высказывание достаточно подтверждено соответствующими фактами. Но поскольку это условие во многих случаях не столь существенно для наших целей, то вместо термина "общий закон" мы часто будем использовать термин "гипотеза универсальной формы", или, более кратко, "универсальная гипотеза", а условие достаточного подтверждения при необходимости будем определять отдельно. В контексте этой статьи универсальная гипотеза предполагает утверждение регулярности следующего типа: Всегда, когда событие определенного вида C происходит в определенном месте и в определенное время, то событие определенного вида E случается в другом месте и в другое время, причем последние определенным образом связаны с местом и временем появления первого события.(Символы " C" и " E" выбраны для обозначения соответственно "причины" и "следствия", которые часто, но отнюдь не всегда, относятся к событиям, которые связаны описанным выше законом).
2.1. Основная функция общих законов в естественных науках - устанавливать между событиями связи того типа, который обычно называется объяснением и предсказанием.
Объяснение события некоторого определенного вида E в определенном месте и времени, состоит, как это обычно считается, в указании причин и определяющих факторов события E В этом случае суждение о том, что набор событий, - скажем, С 1, С 2,...С n, - является причиной объясняемого события, сводится к утверждению, что в соответствии с определенным общим законом данный набор событий регулярно сопровождается событием Е. Таким образом, научное объяснение некоторого события состоит из:
(1) набора высказываний, описывающих, что определенные события С 1, С 2,...С n
имели место в определенных пространственно-временных условиях;
(2) набора универсальных гипотез;
при этом: (а) высказывания обеих этих групп достаточно подтверждены эмпирическими данными, (б) из двух групп высказываний можно логически дедуцировать суждение, утверждающие о появлении события Е.
В физическом объяснении первый набор описывает начальные и граничные условия появления конечного события. В целом, мы можем сказать, что этот набор высказываний описывает определяющие условия объясняемого события, тогда как второй набор высказываний состоит из общих законов, на которых основывается объяснение. При этом предполагается, что когда бы ни произошли события, описанные в первой группе, произойдет и само объясняемое событие.
Проиллюстрируем предложенную схему. Пусть событием, которое надо объяснить, будет то, что радиатор автомобиля лопнул холодной ночью. Высказывания группы(1) определяют следующие начальные и граничные условия: Автомобиль был оставлен на улице на всю ночь. Его радиатор, сделанный из железа, был до краев наполнен водой, а крышка плотно закручена. Температура воздуха в течении ночи упала с 39F (3,8С) вечером до 25F (-3,8С) к рассвету. Атмосферное давление было нормальным. Материал, из которого сделан радиатор, имеет такой-то и такой-то коэффициент прочности. Группа(2) будет содержать следующие эмпирические законы:
Ниже 32F (0С), при нормальном атмосферном давлении, вода замерзает.
Ниже 39,2F (4С), давление воды увеличивается с уменьшением температуры при постоянном или уменьшающемся объеме.
При замерзании давление воды также увеличивается.
В целом все это может быть представлено в виде количественного закона, описывающего изменение давления воды в соответствии с ее температурой и объемом.
Из этих двух типов высказываний при помощи логической дедукции можно вывести заключение, что ночью радиатор должен был лопнуть. Таким образом, мы получили объяснение интересующего нас события.
2.2. Необходимо иметь в виду, что использованные выше символы "Е", "С", "С 1", "С 2" и т.д. обозначают качественные аспекты события, а не то, что часто именуют индивидуальным событием. Поэтому объектом описания и объяснения в любой из эмпирических наук всегда будет появление определенного рода события (такого, как падение температуры в 14F, затмение луны, деление клетки, землетрясение, увеличение рабочих мест, политическое убийство) в определенное время.
Для того, что обычно называют полным описанием индивидуального события(как, например, землетрясения в Сан-Франциско в 1906 г. или убийства Юлия Цезаря),требуется определить все его аспекты и детали, которые имели место в определенной пространственной области или в определенный период времени. Подобную задачу выполнить до конца невозможно.
Тем более невозможно дать полное объяснение индивидуального события путем объяснения всех его характеристик с помощью универсальных гипотез, хотя объяснение того, что произошло в определенных пространственно-временных условиях, может постепенно становиться все более точным и подробным.
Однако в этом отношении не существует разницы между историей и естествознанием. Эти науки могут представить свой предмет только в терминах общих понятий, и история может "ухватить уникальную индивидуальность" объектов своего изучения не в большей и не в меньшей степени, чем это могут сделать физика или химия.
3. Из предложенной концепции научного объяснения вытекают моменты, которые особенно важны для обсуждаемых здесь вопросов.
3.1. Набор событий может считаться причиной объясняемого события только в том случае, если общие законы свидетельствуют о необходимой связи между "причиной" и "следствием" указанным выше способом.
3.2. Независимо от того, используется или нет причинно-следственная терминология, научное объяснение может быть получено только с применением эмпирических законов того типа, который был ранее описан в п.2.1*.
3.3. Применение универсальных эмпирических гипотез в качестве объясняющих принципов отличает подлинные объяснения от псевдо-объяснений, - таких, как, скажем, попытка объяснить некоторые черты поведения органических существ ссылкой на энтелехию, функция которой никакими законами не представлена, или объяснение деяний определенной личности в терминах ее "исторической миссии", "предназначения судьбы" и тому подобных понятий. Объяснения такого рода основываются скорее на метафорах, чем на законах. Они могут быть выразительными и эмоционально привлекательными, однако они не проникают в фактические связи и подменяют дедукцию допускающих проверку высказываний туманными аналогиями и интуитивной "правдоподобностью" и потому, как научные объяснения, неприемлемы.
Любое объяснение научного типа допускает объективную проверку, что предполагает:
(а) эмпирическую проверку предложений, описывающих определяющие условия;
(б) эмпирическую проверку универсальных гипотез, на которых основывается объяснение;
(в) выяснение, является ли объяснение логически убедительным в том смысле, что предложение, описывающее объясняемое событие, следует из высказываний об определяющих условиях и универсальных гипотезах.
4. Теперь будет кратко установлено функция общих законов в научном предсказании. Вообще, предсказание в эмпирической науке заключается в получении высказывания об определенном будущем событии (например, положении планет в будущем относительно солнца) с помощью (1) высказываний, описывающих определенно известные (в прошлом, или в настоящем) условия (например, положение и кинетическая энергия планет в прошлом или в настоящий момент), и (2) подходящих эмпирических законов (например, законов астромеханики). Таким образом, логическая структура научного предсказания подобна структуре научного объяснения, представленной в п.2.1. В частности, предсказание в эмпирической науке, не в меньшей степени, чем объяснение, предполагает ссылку на универсальные эмпирические гипотезы.
Привычное различие между объяснением и предсказанием строится, главным образом, на прагматическом несходстве между ними. В случае с объяснением, известен факт конечного события и найдены его определяющие условия. Противоположная ситуация с предсказанием: здесь даны исходные условия, а их "следствие",- которое, в типичном случае, еще не наступило, - еще предстоит определить.
С точки зрения структурного равенства между объяснением и предсказанием, можно было бы предположить, что объяснение, в том виде, как оно изображено в п.2.1, будет являться неполным, пока не станет срабатывать так же четко, как предсказание. Если конечное событие может быть дедуцировано из изложенных в объяснении начальных условий и универсальных гипотез, оно с таким же успехом может быть предсказано и до своего появления на основе знания начальных условий и общих законов. Таким образом, начальные условия и общие законы, приведенные астрономом для объяснения конкретного солнечного затмения, могут послужить достаточным основанием для прогнозирования затмения до его появления.
Тем не менее, объяснения очень редко, можно сказать, почти никогда, бывают изложены столь полно, чтобы принять такой предсказательный характер. Обычно объяснение, прилагаемое к появлению события, является неполным. Так, мы можем услышать объяснение, что сарай сгорел, "потому что" в сено было брошена непотушенная сигарета, или, что определенный политический ход имел успех, "потому что" сыграл на распространенных расовых предубеждениях. Таким же образом, в случае с лопнувшим радиатором, обычная формулировка объяснения будет ограничена указанием на то, что автомобиль был оставлен на холоде, а радиатор заполнен водой. В такого рода объяснительных высказываниях совершенно упущены (иногда как бы "нарочно") общие законы, которые на определенных условиях несут значение "причин" и "определяющих факторов", и, к тому же, не завершен
набор определяющих условий группы (1). Это видно и на предыдущих примерах, и на более раннем анализе случая с лопнувшим радиатором. Как показывает более тщательное исследование, даже самое подробное высказывание об определяющих условиях и универсальных гипотезах требует усиления, чтобы послужить достаточным основанием для дедукции вывода о том, что ночью радиатор лопнул.
Иногда "неполнота" приведенного объяснения может показаться несущественной. Так, к примеру, мы можем предположить, что приведенное в последнем примере объяснение станет полным, ибо мы имеем основание допустить, что нам известны определяющие условия и общие законы, подходящие в данном контексте.
Тем не менее, мы очень часто сталкиваемся с "объяснениями", чья неполнота не может быть просто так отброшена, как несущественная. Методологические последствия такой ситуации будут рассмотрены ниже (особенно в п.п.5.3. и 5.4.).
5.1. Предыдущие соображения касались объяснения в истории не в меньшей степени, чем объяснения в любой другой эмпирической науке. Историческое объяснение тоже стремится показать, что исследуемое событие произошло не случайно, а предполагалось в свете предшествующих и одновременных условий. Это предположение является не пророчеством и не гаданием, а рациональным научным предвидением, основанным на принятии общих законов.
Коль скоро такое суждение правомочно, покажется странным, что тогда как большинство историков предлагают исторические объяснения, многими из них отрицается возможность прибегнуть к каким-либо общим законам в истории. Тем не менее эту ситуацию можно прояснить, подробно рассмотрев предмет объяснения в истории, что и будет сделано в ходе последующего анализа.
5.2. В некоторых случаях универсальные гипотезы, лежащие в основе исторического объяснения, изложены эксплицитно, как это продемонстрировано на примере объяснения тенденции правительственных органов к самосохранению и расширению в выделенном курсивом абзаце:
После увеличения правительственных полномочий все больше граждан стало проявлять законный интерес в продлении и расширении должностных обязанностей правительства. Имеющие работу люди не хотели ее терять, владеющие определенной профессией не хотели ее менять, привыкшие к осуществлению определенных полномочий не желали ослаблять свою власть. Что бы ни произошло, они хотели обладать более высокими полномочиями и, соответственно, более высоким престижем... Таким образом, правительственные офисы и бюро были созданы однажды, на историческом этапе образования институтов, не только для того, чтобы оградить себя от внешних посягательств, но и для того, чтобы увеличить размах собственных полномочий.*
Однако большинство объяснений в истории и социологии не может включать эксплицитных высказываний о предполагаемых общих регулярностях, и на то есть по крайней мере две причины.
Во-первых, рассматриваемые универсальные гипотезы часто имеют отношение к индивидуальной или социальной психологии, с которыми каждый должен быть знаком тем или иным образом по ежедневному опыту. Таким образом эти универсальные гипотезы как бы сами по себе принимаются на веру. Эта ситуация похожа на рассмотренную в п.4.
Во-вторых, представляется трудным раз за разом формулировать основные посылки эксплицитно и с необходимой точностью, и в то же время так, чтобы они соответствовали подходящим наличным эмпирическим фактам. При выяснении адекватности предложенного объяснения было бы весьма поучительно попытаться воссоздать универсальные гипотезы, на которых оно основано. В частности, такие обороты, как "следовательно", "поэтому", "в результате", "потому что", "естественно", "очевидно", etc., часто как бы являются свидетельством некоторого подразумеваемого общего закона. Эти обороты используют для связи начальных условий с объясняемым событием, однако тот факт, что последнее может "естественно" ожидаться как "последствие" установленных условий, будет иметь действие только в том случае, если были предварительно установлены соответствующие общие законы. Рассмотрим к примеру объяснение что фермеры местности Даст Боул переселились в Калифорнию потому, что продолжающаяся засуха и самумы делали их существование все более ненадежным и потому, что Калифорния казалась им местом, где условия жизни существенно лучше. Это объяснение основывается на некоторой общей гипотезе, что население склонно переселяться в те регионы, где лучше условия жизни. Но, очевидно, было бы тяжело безошибочно сформулировать эту гипотезу в форме общего закона, который был бы достаточно четко подтвержден соответствующими наличными фактами. Точно так же, когда некоторая революция объясняется ссылкой на растущее недовольство со стороны большой части населения, с указанием определенных превалирующих условий, в объяснении происходит очевидное установление общей регулярности. Однако так мы едва можем узнать, до каких пределов и специфических форм возросло недовольство и каковы были сопутствующие условия, вызвавшие революцию. Аналогичные ссылки используются во всех исторических объяснениях, где они принимают форму классовой борьбы, экономических или географических условий, законных интересов определенных групп, тенденций к заметному увяданию, etc. Все они основаны на принятии общих гипотез*, которые связывают одни определенные характеристики индивидуальной или групповой жизни с другими. Но во многих случаях можно только приблизительно воссоздать содержание гипотез, молчаливо принятых в данном объяснении.
5.3. Можно утверждать, что феномен только что приведенного вида объяснения носит статистический характер, и потому к таким объяснениям должны прилагаться только вероятностные гипотезы, а вопрос относительно "лежащих в основе общих законов" будет построен на ложной посылке. И в самом деле, по-видимому, представляется возможным и оправданным строить исторические объяснения на основе скорее вероятностных гипотез, чем общих "детерминистических" законов, т.е. законов, представленных в форме универсальных условий. Это требование может распространятся и на многие объяснения, предлагаемые в других областях эмпирической науки. Так, например, если Томми заболел корью две недели спустя после того, как заболел его братик, и если он не был в обществе других больных корью людей, то мы примем объяснение, что он заразился от своего брата. Теперь в основе объяснения лежит общая гипотеза. Но едва ли можно сказать, что она примет форму общего закона, который повлияет на беспрепятственное заражение корью человека, который никогда ею не болел, но оказался в обществе инфицированного. То, что заражение произойдет, можно утверждать только с большой вероятностью.
Многие предлагаемые в истории объяснения с очевидностью допускают следующий анализ. При полной и эксплицитной формулировке они должны содержать определенные начальные условия и определенные вероятностные гипотезы*, так что само появление объясняемого события будет иметь высокую вероятность при наличии начальных условий, связанных с вероятностными гипотезами. Однако вне зависимости от того, причинную или вероятностную форму принимает объяснение в истории, несомненным остается тот факт, что предполагаемые начальные условия и особенно вероятностные гипотезы в целом были указанны нечетко, и потому не могут быть недвусмысленно предложены.
( Например, в случае с вероятностными гипотезами, предполагаемые критерии вероятности в лучшем случае будут известны только приблизительно).
5.4. То, что предлагает объяснительный анализ исторических событий, в большинстве случаев не является объяснением в вышеуказанном смысле. Скорее, это можно было бы назвать объяснительным скетчем. Такой скетч содержит до некоторой степени расплывчатые указания на законы и начальные условия, которые рассматриваются как подходящие, и требует "заполнения", чтобы превратиться в законченное объяснение. Данное заполнение требует дальнейшего эмпирического исследования, для которого скетч указывает направление.(Объяснительные скетчи общеприняты не только в истории. Многие объяснения в психоанализе, к примеру, являются тому подтверждением.)
Совершенно очевидно, что объяснительный скетч не подготовлен к такой же полной эмпирической проверке, которую способно выдержать законченное объяснение. К тому же существует разница между научно приемлемым объяснительным скетчем и псевдо-объяснением (или псевдо-объяснительным скетчем).Научно приемлемый объяснительный скетч нуждается в заполнении более точными высказываниями, и указывает направление, где нужно искать такие высказывания. Конкретное исследование может подтвердить или опровергнуть такие указания: т.е. оно может показать, что предложенные начальные условия действительно подходят, или обнаружить, что достигнуть удовлетворительного объяснения можно принимая в расчет только совершенно различные по происхождению факторы.
Процедура заполнения, необходимая для объяснительного скетча, в целом повлияет на постепенное увеличение точности рассматриваемых формулировок. Тем не менее на любом этапе этой процедуры такие формулировки будут иметь определенное эмпирическое значение: станет возможным хотя бы приблизительно узнать, какие факты подходят для их проверки, и какие данные смогут их подтвердить. С другой стороны, в случае с не-эмпирическими объяснениями или объяснительными скетчами, использование выражений, не несущих подтвержденного опытом значения, - таких, скажем, как историческая миссия определенной нации, или принцип исторической справедливости, -делает невозможным даже приблизительное указание на исследование, имеющее отношение к таким формулировкам, и ведущее к подтверждающим или ослабляющим объяснение фактам.
5.5. Оценивая корректность представленного объяснения, следует в первую очередь попытаться как можно полнее воссоздать тот аргумент, на котором построено объяснение или объяснительный скетч. В частности, необходимо представлять сами основные объясняющие гипотезы, а также оценивать их масштаб и эмпирическую организацию. Возвращение к жизни исходных посылок, похороненных за могильными плитами с надписью "следовательно", "поэтому", "потому что" и т.п., часто обнаруживает, что предложенное объяснение едва найдено или совершенно неприемлемо. Во многих случаях такая процедура высвечивает ошибку в утверждении о том, что уже объяснено большое количество аспектов, тогда как даже в самой вольной интерпретации в расчет были приняты только несколько его общих характеристик. Так, например, географические и экономические условия, при которых живет группа, могут повлиять на определенные черты ее, скажем, искусства или морального кодекса. Однако это не означает, что таким образом были детально объяснены достижения группы в искусстве или в системе морали. Для этого необходимо предположить, что подробное сообщение об определенных аспектах культурной жизни группы может быть дедуцировано из отдельно взятых преобладающих географических и экономических условий только при помощи специальных общих законов.
Родственная ошибка заключается в выделении одной из нескольких групп факторов, включенных в начальные условия, и в дальнейшем заявлении, что рассматриваемое явление определяется именно этой группой, и потому может быть объяснено в рамках ее терминологии.
Иногда последователи одной специфической школы объяснения или интерпретации в истории, в качестве свидетельства в пользу своего подхода, приводят пример успешного исторического предсказания, сделанного представителем этой школы. Даже если предсказательный успех теории и является свидетельством ее состоятельности, необходимо удостовериться, было ли успешное предсказание достигнуто средствами именно этой теории. Иногда случается так, что предсказание фактически является гениальной догадкой, на которую повлиял теоретический кругозор ее автора, но которая не может быть получена при помощи инструментария одной его теории. Так, последователь чисто метафизической теории истории может обладать чутьем на исторические события, и делать правильные предсказания, которые затем он изложит на языке собственной теории даже если они не могут быть получены при помощи ее инструментария. Одним из назначений проверки (с) в п.3.3 является предостережение от таких псевдо-подтверждающих случаев.
6. Мы попытались продемонстрировать, что в истории, как и в любой другой области эмпирического исследования, научное объяснение может быть получено только при помощи подходящих общих гипотез, или теорий, являющихся частью систематически родственной гипотезы. Этому тезису с очевидностью противополагается во многом близкая точка зрения, согласно которой подлинное объяснение в истории достигается при помощи метода, характерным образом разделяющего социальные и естественные науки, - а именно, метода эмпатического понимания. При помощи этого метода историк представляет себя на месте людей, участвующих в объясняемом событии. Он пытается понять, по возможности более ясно, те обстоятельства, при которых они действовали, и те мотивы, которые повлияли на их поведение. Путем такой воображаемой самоидентификации со своими героями, он приходит к пониманию, а таким образом и к адекватному объяснению исследуемых им событий.
Такой метод эмпатии используется, несомненно, как непрофессионалами, так и квалифицированными историками. Но сам по себе он не образует объяснения. По существу, он является скорее эвристической схемой, функция которой заключается в предложении психологических гипотез, которые в рассматриваемом случае могут послужить в качестве оснований объяснения. Говоря просто, основная идея здесь в следующем: историк пытается представить себе, как он сам бы вел себя при данных обстоятельствах, имея мотивации своих героев. Затем он пытается обобщить свои результаты в какое-нибудь общее правило и пользуется этим правилом как объясняющим принципом для объяснения исследуемых действий людей. Иногда этот прием может оказаться эвристически полезным, но он не гарантирует корректности исторического объяснения, к которому ведет. Последнее зависит скорее от фактуальной корректности обобщений, которые могут быть предложены методом понимания.
Так же использование этого метода не является необходимым для объяснения в истории. Историк, к примеру, может оказаться не в состоянии поставить себя на место параноического исторического деятеля, но он вполне может объяснить определенные его действия путем ссылки на принципы психопатологии. Может или не может историк идентифицировать себя со своим героем - все равно это не добавит корректности его объяснению. Что действительно может быть принято в расчет, так это корректность задействованных общих гипотез, в независимости от того, были ли они подсказаны эмпатией, или строго бихевиористским методом. В большинстве случаев "метод понимания" обязан своей привлекательностью тому факту, что он стремится представить нам исследуемое явление как "всамделешнее" и "естественное"*. Часто такой эффект достигается при помощи убедительных метафор. Однако полученное таким образом "понимание" должно быть строго отделено от научного понимания. В истории, как и вообще в эмпирических науках, объяснение явления заключается в подведении его под общие эмпирические законы. Критерием корректности такого объяснения будет служить не привлекательность для нашего воображения, не изложение его на языке наводящих аналогий, а так же не кажущаяся правдоподобность, - все это с таким же успехом может встретиться и в псевдо-объяснениях,- но исключительно основаность на достаточно подтвержденных опытом и относящихся к начальным условиям посылках и общих законах.
7.1. До сих пор мы рассмотрели необходимость наличия общих законов в объяснении, предсказании, а так же в так называемом понимании в истории. Теперь мы позволим себе сделать более краткий обзор некоторых других процедур исторического исследования, так же основанных на принятии универсальных гипотез.
В рамках специфического подхода или теории, во многом родственна объяснению и пониманию так называемая интерпретация исторических явлений. Представленные в исторической науке интерпретации сводятся либо к подведению рассматриваемых явлений под научное объяснение или объяснительный скетч, либо к попытке соотнесения их с какой-то общей идеей, которая не допускает ни
одной эмпирической проверки. Очевидно, что в первом случае интерпретация является объяснением при помощи универсальных гипотез. Во втором случае она сводится к псевдо-объяснению, которое может обладать эмоциональной привлекательностью и пробуждать яркие изобразительные ассоциации, но не способствует теоретическому осмыслению исследуемых явлений.
7.2. Аналогичные замечания относятся к процедуре определения "значения" представленных исторических событий. Научный смысл такой процедуры заключается в установлении статуса других событий как "причин" или "следствий" находящегося с ними в релевантной связи исследуемого события. Здесь определение релевантных связей снова принимает характер объяснений или объяснительных скетчей, включающих универсальные гипотезы. Более подробно это будет рассмотрено в следующем подпункте.
7.3. В историческом объяснении некоторых социальных институтов большое значение придается анализу совершенства данного института на рассматриваемом этапе развития. Критики такого подхода полагали, что такое простое описание не является подлинным объяснением. В свете предыдущих замечаний этому аргументу можно придать несколько другую форму. Очевидно, что описание совершенства института не является простым изображением всех предваряющих его по времени событий. Могут быть упомянуты только события, "причастные" к образованию данного института. А установление причастности к данному образованию является прерогативой не оценочного суждения, а объективного исследования, проведенного с помощью так называемого причинного анализа возникновения института*. Теперь, причинным анализом события определяется само объяснение, а так как оно требует ссылки на общие гипотезы, то того же требуют и предположение о причастности, а в последствии и сам анализ исторического совершенства института.
7.4. Подобным образом использование понятий обусловленности и подчиненности в эмпирических науках, включая историю, подразумевает ссылку на общие законы*. Так, мы можем сказать, что давление газа подчинено его температуре и объему, или, что температура и объем, по закону Бойля, обуславливают давление. Даже если были эксплицитно установлены основные законы, предположение о подчиненном или обусловленном родстве между определенными величинами или характеристиками сведется в лучшем случае к заявлению, что они были связаны посредством некоего неуточненного эмпирического закона. Такое заявление, конечно же, не является достаточным. Если мы знаем только то, что существует, к примеру, некий эмпирический закон, связующий две метрические величины (например, длина и температура металлической пластины),мы не можем быть до конца уверенны, что изменение одной из двух будет сопровождаться изменением другой (хотя закон и может соединять одинаковые значения "обусловленной" или "подчиненний" величины с разными значениями другой).Мы можем быть уверенны только в том, что при любом значении одной из переменных, всегда будет соответствующее и такое же значение другой переменной. Но это, очевидно, связь не того характера, которого большинство авторов связывают с подчиненностью и обусловленностью в историческом анализе. Следовательно, необоснованное заявление о том, что экономические (географические, etc.) условия "обусловливают" развитие и изменение всех остальных сторон человеческого общества, может нести объясняющее значение только в том случае, если оно будет подтверждено эксплицитными законами, определяющими тип изменений в человеческой культуре, который последует за изменением экономических (географических) условий. Только путем установления специальных законов можно придать общему тезису научное содержание, подготовить его к эмпирической проверке и наделить объясняющей функцией. Возможно более тщательная разработка таких законов несомненно поможет указать направление для успешного развития научного объяснения и понимания.
8. Соображения, представленные в данной статье, абсолютно нейтральны по отношению к вопросу о "специфически исторических законах": здесь как не допускается особой разницы между историческими и социологическими или иными законами, так и не утверждается или отрицается, что эмпирические законы могут рассматриваться как в некотором смысле исторические, если они достаточно подтверждены наличными фактами.
Однако здесь следует упомянуть, что универсальные гипотезы, которыми явно или неосознанно пользовались историки в своих объяснениях, предсказаниях, интерпретациях, суждениях о причастности и т.д., были заимствованы из различных областей научного исследования, т.к. до-научными обобщениями повседневного опыта они не являлись. Например, многие универсальные гипотезы, лежащие в основе исторического объяснения, могут быть классифицированы как психологические, экономические, социологические, а отчасти может быть и как исторические законы. К тому же, историческое исследование часто прибегает к общим законам, установленным в физике, химии и биологии. Так, например, объяснение поражения армии ссылкой на неблагоприятные погодные условия, недостаток пищи, болезни и т.п., основано, зачастую неявно, на принятии таких законов. Применение годичных колец на дереве для установления даты событий в истории основывается на заимствовании определенных регулярностей из биологии. Различные методы проверки на подлинность документов, картин, монет, etc., предполагают применение теорий физики и химии.
Последние два примера проиллюстрировали другой уместный в данном контексте вопрос: даже если историк намеревается свести свое исследование к "чистому описанию" прошлого, без рассмотрения предложенного объяснения или высказывания на причастность и обусловленность, ему все равно то и дело придется обращаться к общим законам. Даже если объектом изучения является прошлое - навсегда недоступное для прямого исследования. Ему придется добывать знания косвенными методами: через использование универсальных гипотез, связывающих современные данные с событиями прошлого. Этот факт оставался в тени отчасти из-за того, что некоторые задействованные регулярности являлись настолько очевидными, что их как бы и не стоило упоминать, и отчасти из-за обыкновения относить различные гипотезы и теории, использованные для получения знания о событиях прошлого, к "вспомогательным" историческим наукам. Можно допустить, что некоторые историки, которые стремятся свести к минимуму, или вообще отрицают необходимость общих законов в истории, движимы идеей, что для истории могут иметь интерес только "подлинно исторические законы". Но однажды, после обнаружения, что открытие исторических законов (в некотором специальном смысле этого смутного понятия) не сделает историю методологически автономной и независимой от других областей научного исследования, вопрос о существовании исторических законов с очевидностью потеряет свою актуальность.
Замечания, сделанные в этом пункте являются всего лишь особыми иллюстрациями двух основных принципов теории науки. Во-первых, в эмпирической науке разделение "чистого описания" и "гипотетического обобщения в построении теории" является неоправданным, ибо в построении научного знания между обеими присутствует неразрывная связь. И во-вторых, так же неоправданными являются попытки провести строгую демаркационную линию между различными областями научного исследования, а также автономное развитие каждой из областей. Необходимость применения в историческом исследовании универсальных гипотез, большинство из которых ведет свое происхождение из традиционно отличных от истории областей исследования, является лишь одним из аспектов того, что можно было бы назвать методологическим единством науки.
Примечания
* Морис Мандальбаум, в своем довольно показательном анализе релевантности причинности в истории (The Problem of Historical Knowledge, N.Y., 1938, ch.7, 8), по-видимому, придерживается того мнения, что, в вышеупомянутом смысле, существует разница между "причинным анализом" и "причинным объяснением" события и установлением управляющих этими событиями научных законов. Он утверждает, что "научные законы могут быть сформулированы на основе причинного анализа, однако "они не могут заменить полные причинные объяснения" (там же,стр.238). Согласно вышесказанному, такое различие себя не оправдывает: каждое причинное объяснение есть объяснение посредством научного закона, поэтому суждение о причинной связи между событиями может быть научно обосновано только путем ссылки на эмпирические законы.
* Donald W. McConnell, в альманахе Economic Behavior; N.Y, 1939, pp.894-895.
* То, что иногда неправильно называют объяснением через определенное понятие, на самом деле в эмпирической науке является объяснением при помощи универсальных гипотез, содержащих это понятие. "Объяснения", содержащие понятия, которые не поддаются опытной проверке, - такие, как "энтелехия" в биологии, "историческая судьба нации" или "саморазвертывающийся абсолютный разум" в истории,- являются всего лишь не несущими когнитивного содержания метафорами.
* И.Цильзель в сопутствующем докладе "Physics and the Problem of Historical-Sociological Laws" (Philosophy of Science, Vol.8, 1941, pp.567-579) предположил, что специфические исторические законы несут статистический характер, подобно "макрозаконам" физики. Предыдущие замечания, тем не менее, не сводятся к специфическим историческим законам, ибо объяснение в истории основывается на большом количестве не-исторических законов (см.п.8 данной статьи).
* Критику такой правдоподобности смотрите у Цильзеля (там же) стр. 577-578, а так же параграфы 7-8 в его статье "Problems of Empiricism", опубликованной в International Encyclopedia of Unified Science, Vol. 2, 8 (Chicago:University of Chicago Press, 1941).
* Полное и детальное изложение этого вопроса смотрите в главах 6-8 книги Мандельбаума.
* Согласно М.Мандельбауму, история, в отличии от физических наук, занимается "не формулировкой законов для частного случая, но описанием событий в их настоящей обусловленности друг к другу, трактовкой событий как продуктов и производителей изменений" (там же, стр.13-14).Несостоятельность этой концепции была замечена еще Юмом: исследование двух индивидуальных событий самих по себе, взятых без упоминания похожих случаев и общих закономерностей, может обнаружить, что одно из событий послужило причиной, или обусловило другое. Этот тезис не только противоречит научному пониманию детерминированности, которое полностью основано на общих законах, но оказывается несостоятельным даже предложить любой объективный критерий, который явился бы признаком предполагаемой детерминации или продукции. Поэтому, говорить об эмпирической обусловленности без ссылок на общие законы, означало бы пользоваться не несущими когнитивного содержания метафорами.

Последнее изменение: Среда, 24 Октябрь 2018, 17:05