Мао, Никсон и СССР
ГАЛЕНОВИЧ Юрий Михайлович — профессор, доктор исторических наук.

В 2008 году в китайской печати была опубликована запись беседы
председателя КНР Мао Цзэдуна и президента США Ричарда Никсона, со-
стоявшейся 21 февраля 1972 года в Пекине во время визита Р. Никсона в
Китай. Эта первая и единственная их встреча произошла в момент, ког-
да еще не существовало официальных межгосударственных отношений
между КНР и США. В то же время она не только означала их фактическую
нормализацию, но и заложила фундамент взаимоотношений между поли-
тическими лидерами Китая и Америки на годы вперед, а непосредственно
для Мао и Никсона стала одним из высших достижений в их внешней
политике.
Первый в тот день был, во всяком случае, очень взволнован. Он ве-
лел постоянно докладывать ему о местонахождении самолета американ-
ского президента, а по прибытии Никсона в Пекин немедленно пригла-
сил его на встречу, даже не дав президенту США достаточно времени,
чтобы передохнуть после полета. Накануне этого события Мао уже на
протяжении длительного времени неважно себя чувствовал. В тот день
его побрили, привели в должный вид, а также переоборудовали его ка-
бинет-спальню в гостиную для приема важных гостей. По договоренно-
сти сторон содержание беседы тогда не разглашалось. К информации о
ней были допущены очень немногие. В США документ был рассекречен
лишь в 1990 году.
Судя по публикации, в беседе, длившейся с 14 часов 50 минут до 15 часов
55 минут, принимали участие: с китайской стороны — председатель Мао
Цзэдун, премьер Чжоу Эньлай, заведующая протокольным отделом МИД
КНР Ван Хайжун, переводчица Тан Вэньшэн; а с американской стороны —
президент Никсон, помощник президента по нацио нальной безопасно сти
Г. Киссинджер, сотрудник Совета национальной безопасности Уинстон
Лорд (он вел запись беседы).


Президент Никсон: Вы прочитали очень много книг. Премьер говорил,
что Вы прочли больше книг, чем он.
Председатель Мао: Вчера в самолете Вы поставили перед нами трудный
вопрос. Вы говорили о проблемах, которые нам надо бы «сдуть (так, что-
бы они улетучились)»; и при этом ограничили дело философией. (Присут-
ствовавшие китайцы рассмеялись.)
Президент Никсон: Я сказал это потому, что читал стихи и речи предсе-
дателя. Я знаю, что председатель — философ глубоких мыслей.
Председатель Мао (указывая на доктора Киссинджера): Он — доктор фи-
лософии?
Президент Никсон: Он — доктор идеологии.
Председатель Мао: А что если мы сегодня попросим его быть главным
оратором?
Президент Никсон: Он — специалист в области философии.
Киссинджер: Когда я преподавал в Гарвардском университете, то наказы-
вал своим студентам, чтобы они прочитали полное собрание сочинений
председателя.
Председатель Мао: Эти мои вещи ничего собой не представляют. В том,
что я пишу, нет никакого смысла для образования. (Указывая на фотогра-
фов.) Ну вот, теперь они хотят помешать нашей беседе, нарушить тут у нас
порядок.
Президент Никсон: Труды председателя побудили к движению целую
страну, изменили этот мир.
Председатель Мао: Я не обладаю такой силой, чтобы изменить мир. Са-
мое большее, на что я способен, — это изменить кое-что (несколько мест)
в окрестностях Пекина. А вот наш общий старый друг, а именно — предсе-
датель Цзян Цзеши (Чан Кайши), с этим не согласен. Он называет нас ком-
мунистическими бандитами. Совсем недавно он опять выступил с речью.
Вы с ней знакомы?
Президент Никсон: Цзян Цзеши называет председателя коммунистиче-
ским бандитом. А как председатель называет Цзян Цзеши?
Премьер Чжоу: Мы обычно называем их кликой (блоком) Цзян Цзеши.
В газетах иной раз также называем его бандитом. Они в свою очередь име-
нуют бандитами нас. Как бы там ни было, а мы просто обмениваемся руга-
тельствами и не более того.
Председатель Мао: По сути дела, мы, если говорить об истории, намного
дольше, чем вы, являемся с ним друзьями.
Президент Никсон: Да, это так, я это знаю.
Председатель Мао: Я с Вами обсуждаю только вопросы философского
плана. Мы с Вами вдвоем не должны монополизировать всю беседу. Ведь
нельзя же не дать возможность высказаться доктору Киссинджеру. Вы (Кис-
синджер) своим набегом в Китай уже составили себе громкое имя.
Киссинджер: Это все президент; это он и определил направление, и оп-
ределил весь проект.
Президент Никсон: То, что он так говорит, свидетельствует о том, что он
исключительно умный помощник. (Мао и Чжоу смеются.)
Председатель Мао: Он хвалит Вас; говорит, что то, что Вы так действова-
ли, — это очень умно.
Президент Никсон: Если на него поглядеть, то он не похож на сотрудника
спецслужб. А он — тот самый, единственный, кто обладает способностями
в ситуации, когда он несвободен (то есть в своей повседневной деятельно-
сти ограничен необходимостью делать ее публичной, регламентируемой и
открытой), двенадцать раз побывать в Париже, разок побывать в Пекине; и
никто об этом не знал, кроме, может быть, двух-трех красоток. (Чжоу громко
смеется.)
Киссинджер: И они не знали. Я их использовал в качестве прикрытия.
Председатель Мао: В Париже?
Президент Никсон: Тот, кто использует красоток в качестве прикрытия, —
это, вне всяких сомнений, величайший дипломат в истории.
Председатель Мао: Это означает, что ваши девицы обычно используют-
ся как прикрытие?
Президент Никсон: Его девицы, не мои. Если я буду использовать девиц в
качестве прикрытия, то у меня будут большие неприятности.
Премьер Чжоу (громко смеется): Особенно во время выборов. (Киссинд-
жер громко смеется.) Доктор Киссинджер не баллотировался в президенты,
потому что он не является гражданином США по рождению.
Киссинджер: Вот мисс Тан (Тан Вэньшэн — переводчица; дочь заместителя
генерального секретаря ООН Тан Минчжао) имеет право быть президентом
США.
Президент Никсон: Тогда она будет первой в истории женщиной-прези-
дентом. Следовательно, у нас есть преемник.
Председатель Мао: Если будет такой кандидат, то это чрезвычайно опа-
сно. Честно говоря, если эта Демократическая партия опять придет к вла-
сти, мы тоже не сможем не вступить в сражение с ними.
Президент Никсон: Мы это понимаем. Мы надеемся, что нам удастся не
допустить того, чтобы перед вами встал такой вопрос.
Председатель Мао: Такого рода вопросы — не для обсуждения здесь. Об
этом следует говорить с премьером. Я же обсуждаю с Вами только вопро-
сы философского плана. А именно: когда Вы избирались, я опустил свой
бюллетень за Вас. А вот есть такой американец по фамилии Франк. И вот
тогда, когда Ваша страна еще находилась в состоянии междоусобной вой-
ны, то есть тогда, когда Вы избирались в прошлый раз, он написал ста-
тью, в которой говорил, что Вы будете избраны. Мне очень понравилась
та статья. Однако в настоящее время он выступил против Вашего визита
(в Китай).
Президент Никсон: Когда председатель опускал свой бюллетень, то отдал
предпочтение тому из двух плохих людей, который чуть лучше другого.
Председатель Мао: Мне нравятся правые. Вот говорят, что Вы — правый.
Говорят, что ваша Республиканская партия — это правые. И вот этот канц-
лер Аденауэр — тоже правый.
Президент Никсон: Генерал де Голль — тоже.
Председатель Мао: Де Голль — это другое дело. Люди также говорят, что
Партия христианских демократов в Западной Германии — тоже правые.
Мне больше нравится, когда у власти находятся такие вот правые.
Президент Никсон: Я думаю, что главное — в том, чтобы в Америке, по
крайней мере в настоящее время, упомянутые правые смогли сделать то, о
чем эти левые только болтают.
Киссинджер: Упомянутые левые настроены просоветски, они не ратуют
за сближение с Народной Республикой (Китая); фактически они критику-
ют Вас именно и только потому, что стоят на этих позициях.
Председатель Мао: Вот именно. Кое-кто именно и выступает против вас.
У нас в стране тоже была реакционная группировка (блок), которая высту-
пала против наших с вами контактов. А в результате им пришлось сесть в
самолет и бежать за границу. (Мао Цзэдун говорил о маршале Линь Бяо, погиб-
шем при крушении самолета в Монголии в сентябре 1971 года.)
Премьер Чжоу: Вероятно, вам известно об этом.
Председатель Мао: В мире, в целом, именно агентурные сведения США
оказались сравнительно точными, далее следует Япония. Что же до СССР, то
они всего-навсего вырыли трупы на месте, но ничего не сказали.
Премьер Чжоу: Во Внешней Монголии.
Президент Никсон: В самое последнее время — в ходе кризиса во вза-
имоотношениях Индии и Пакистана — мы тоже столкнулись с подобной
проблемой. Левые в Америке обрушили на меня лавину критики за то, что
я не встал на сторону Индии. Но тут были две причины: одна в том, что они
настроены проиндийски; другая в том, что они настроены просоветски.
Я же считаю, что важно и нужно видеть ситуацию более широко.Нельзя по-
зволять ни одному государству, каким бы мощным оно ни было, поглотить
соседнее государство. И несмотря на то, что мне пришлось заплатить за это
определенную политическую цену, я об этом не жалею, потому что я посту-
пил правильно; история подтвердит, что я был прав, поступив именно так.
Председатель Мао: Я вношу предложение — причем это только предло-
жение, — чтобы вы давали поменьше информации, хорошо? (Президент
громко рассмеялся, указав на доктора Киссинджера и Чжоу.) Если то, о чем
мы говорили, ту философию, о которой мы рассуждали, Вы доведете до све-
дения других людей (информируете других), то как Вы считаете: хорошо
ли это будет?
Президент Никсон: Председатель может быть спокоен. Ничто из того,
что мы обсуждаем, или из того, что я обсуждаю с премьером, не просочит-
ся наружу. Ведь это — единственный способ проводить встречи на высшем
уровне.
Председатель Мао: Тогда хорошо.
Президент Никсон: Я надеюсь с премьером, а несколько позже с предсе-
дателем обсудить вопросы о Тайване, Вьетнаме и (Северной) Корее. Я также
надеюсь обсудить будущее Японии, будущее субконтинента, то, какую роль
будет играть Индия; есть и еще (вопрос) — обсудить будущее американо-
советских отношений. Ведь, только охватывая взглядом весь мир, мы смо-
жем выработать правильные политические решения по тем вопросам, ко-
торые у нас перед глазами и которые являются актуальными.
Председатель Мао: Все эти вопросы, которые доставляют много забот, я
не собираюсь обсуждать, не собираюсь вдаваться в глубину проблем. На мой
взгляд, Ваше предложение относительно повестки дня является очень хоро-
шим — я имею в виду (обсуждать) вопросы философского характера.
Президент Никсон: Тут важно то, что большинство стран в мире согла-
сны с нашей с Вами встречей, однако с ней не согласны (ее не одобряют)
Советский Союз, Индия; Япония также выражает сомнения. Мы должны изу-
чить вопрос о том, почему это так, и одновременно решить, как мы должны
развивать нашу политику, отвечая всему миру, а не ограничиваться только
теми вопросами, которые находятся у нас перед глазами, как, например,
(Северная) Корея, Вьетнам, Тайвань.
Председатель Мао: Верно. Я согласен (одобряю).
Президент Никсон: Например, нам надо бы спросить самих себя, поче-
му это Советский Союз на границе с Вашей страной дислоцировал боль-
ше войск, чем на границе с Западной Европой? А каково будущее Японии?
В этом вопросе между нами существуют разногласия по вопросу о том, что
лучше: допустить ли, чтобы Япония была нейтральной и совсем не имела
сил самообороны, или лучше позволить ей на протяжении некоторого вре-
мени иметь некоторые отношения с Америкой? То, о чем я сейчас говорю,
входит в круг философских категорий (понятий). И проблема тут в том,
что в сфере международных отношений нет хорошего выбора. Есть, прав-
да, кое-что, о чем можно сказать со всей определенностью: мы не должны
допускать вакуума (абсолютной пустоты), потому что вакуум может быть
заполнен. Например, премьер указывал на то, что, когда Америка тянет ку-
да-то свои руки, тогда и Советский Союз тянет туда же свои руки. И вопрос
здесь в том, перед лицом какого рода опасности вы находитесь: перед опас-
ностью агрессии со стороны Америки или перед опасностью агрессии со
стороны Советского Союза? Конечно, тут есть трудности, однако это нужно
обсуждать.
Председатель Мао: Вопрос об агрессии, исходящей со стороны США,
или вопрос об агрессии, исходящей со стороны Китая, — это относитель-
но мелкий вопрос. Можно также сказать, что это — некрупный вопрос.
Дело в том, что в настоящее время нет вопроса (не существует вопроса) о
войне между нашими двумя государствами. Вы размышляете над тем, как
вернуть некоторую часть ваших войск домой (восвояси), а наши войска
тоже не выходят за пределы наших границ. Поэтому ситуация в отноше-
ниях между нашими двумя странами очень странная. В прошлом на про-
тяжении 22 лет у нас разговор не клеился (никак не получалось вступить
в диалог). В настоящее время с той поры, как мы начали игру в пинг-понг
(имеется в виду приглашение команды США по пинг-понгу на соревнования в
КНР), не прошло и десяти месяцев. А если вести отсчет с того времени, как
вы выдвинули ваши предложения в Варшаве, то не будет и двух лет. Надо
сказать, что и у нас тут, когда мы занимаемся чем-то, тоже есть свой бю-
рократизм. Например. Вы хотели осуществлять контакты между людьми,
внешнюю торговлю. А мы стояли насмерть, не желая этого; мы настаивали
на том, что не будем заниматься мелкими вопросами, прежде чем не бу-
дут решены крупные вопросы. Я и сам тоже настаивал на этом. А потом
я пришел к мысли о том, что тут Вы правы; и тогда мы начали играть в
пинг-понг. Премьер говорил, что это то же, что произошло после того, как
президент Никсон пришел к власти.
Бывший президент Пакистана рекомендовал нам президента Никсона.
В то время наш посол в Пакистане не соглашался с тем, чтобы у нас были
контакты с Вами. Он говорил, что надо бы сравнить и решить, кто луч-
ше из двух президентов: Джонсон или Никсон. Однако Яхья-хан сказал,
что совершенно невозможно сопоставлять этих двух людей. Он говорил,
что один из них подобен местному (местечковому) бандиту, имея в виду
президента Джонсона. Я уж и не знаю, откуда у него такое впечатление.
Нам он тоже не слишком нравился. Нам не слишком нравились несколь-
ко ваших предшествовавших президентов, начиная с Трумэна и кончая
Джонсоном.
За это время на протяжении восьми лет у власти находится президент-
республиканец. Но в те времена вы, вероятно, тоже не осознали этого.
Премьер Чжоу: Тут, главным образом, имеется в виду политика Джона
Фостера Даллеса.
Председатель Мао: Раньше он (имея в виду Чжоу Эньлая) и доктор Кис-
синджер обсуждали этот вопрос.
Президент Никсон: Однако они (имея в виду Чжоу Эньлая и доктора Кис-
синджера) пожали друг другу руки. (Чжоу смеется.)
Председатель Мао: А что Вы скажете, доктор?
Киссинджер: Господин председатель, с того времени в ситуации в мире
уже произошли радикальные перемены. Мы многому научились. Ведь мы
первоначально считали, что все социалистические, коммунистические го-
сударства — все построены по одному шаблону. И только после того, как
президент пришел к власти, мы поняли, что революция в Китае носит не
одинаковый характер, что путь революции (в Китае) не одинаков с разви-
тием других социалистических государств.
Президент Никсон: Господин председатель. Я знаю, что на протяжении
многих лет председатель и премьер были совершенно не согласны с пози-
цией, которую я занимал по отношению к Народной Республике. Причи-
на, которая побудила нас быть вместе, — это понимание нами новой об-
становки в мире и то, что наша сторона осознала, что важным является не
политическая философия внутри того или иного государства, а важно то,
какова политика этого государства по отношению к другим странам в на-
шем мире, а также политика по отношению к нам. И вот именно поэтому
я считаю, что можно честно сказать, — это и есть причина сущест вования
наших разногласий. Премьер и доктор Киссинджер обсуждали эти разно-
гласия. Я хотел бы также сказать, что, пристально всматриваясь в наши две
крупные страны — Америку и Китай, мы знаем, что Китай вовсе не пред-
ставляет собой угрозы территории США. Я думаю, что и вы тоже знаете,
что США не посягают на территорию Китая. Мы знаем, что Китай не ду-
мает господ ствовать над Америкой. Мы верим, что и вы тоже понимаете,
что Америка не думает господствовать над всем миром. Кроме того, и тут
вы, возможно, не поверите, но я верю, что вне зависимости от того, о ком
идет речь, о Китае или об Америке, эти две великие страны не стремятся
владычествовать над всем миром. И по той причине, что мы придержива-
емся сходных позиций по двум этим вопросам, мы не угрожаем взаимно
территории друг друга.
Поэтому-то, хотя и существуют разногласия, мы все-таки можем най-
ти общую позицию, чтобы построить такой каркас всего мира, на котором
обе стороны смогут безопасно развиваться, каждая идя по своему пути, в
соответствии со своими методами. Что же касается некоторых других госу-
дарств в мире, то с ними тут и не найти общего языка.
Председатель Мао: Мы также не угрожаем Японии и Южной Корее.
Президент Никсон: Мы не угрожаем ни одному государству.
Председатель Мао (имея в виду то, что Чжоу Эньлай посмотрел на часы):
Как по-твоему, на сегодня мы «сдули» достаточно?
Президент Никсон: Да, конечно. Завершая, я хочу сказать, господин
председатель, что мы знаем, что Вы и премьер подвергались очень боль-
шой опасности, приглашая нас приехать сюда. И для нас это тоже было
очень трудным решением. Однако, прочитав одну из речей председателя, я
узнал, что председатель — тот человек, который может увидеть шанс, когда
он предоставляется, а также понял, что Вы обязательно стремитесь «всту-
пать в соревнование со временем (дорожите каждой секундой)». Что же ка-
сается меня лично, то я все-таки хотел бы сказать — и это также относится
и к Вам, господин премьер, — что Вы совсем не понимаете меня, а потому
Вы не доверяете мне. В будущем Вы обнаружите, что я никогда не говорил
того, чего я не мог сделать. Я всегда делал больше, чем обещал. И вот на
этой основе я надеюсь откровенно беседовать с председателем и, конечно
же, также с премьером.
Председатель Мао (указывая на доктора Киссинджера): Вот кто на самом
деле «вступает в соревнование со временем (дорожит каждой секундой)».
Я думаю, что, вероятно, я больше всего палил из пушек по таким, как он.
(Чжоу смеется.) Но это всего лишь словеса такого рода, как «Весь мир спла-
чивайся, долой империализм, ревизионизм, реакционеров, построим со-
циализм».
Президент Никсон: Тут речь идет именно о том, кто подобен мне да еще
и бандит.
Председатель Мао: Однако, что касается Вас лично, то Вы, вероятно, не
из тех, кого можно свергнуть. Он (доктор Киссинджер) тоже таков. А если
свергнут вас всех, тогда у нас не останется друзей.
Президент Никсон: Господин председатель, я очень хорошо знаком со
всей жизнью председателя. Вы из простой бедной семьи и оказались на
вершине — во главе государства с самым многочисленным населением в
мире, великого государства. Моя подноготная не столь известна людям.
Я тоже родом из очень бедной семьи и оказался на вершине необычайно
великой страны. История свела нас вместе. Вопрос в том, что философии
наши различны, но оба мы крепко стоим на ногах, оба вышли из народа;
мы можем осуществить прорыв, и этот прорыв благоприятен не только для
двух стран — Китая и Америки, но в будущем принесет пользу всему миру.
Вот в чем причина того, что я приехал сюда.
Председатель Мао: Ваша книга «Шесть кризисов» написана замеча-
тельно.
Президент Никсон: Он (Мао) слишком много читает.
Председатель Мао: Слишком мало. Я недостаточно знаю Америку. Я хочу
просить Вас прислать учителей, особенно учителей истории и географии.
Президент Никсон: Хорошо. Очень хорошо.
Председатель Мао: Именно это я говорил господину Эдгару Сноу. Этот
корреспондент несколько дней назад скончался.
Президент Никсон: Это поистине жаль.
Председатель Мао: Да, чрезвычайно жаль. Если беседа у нас получилась,
это хорошо, если не получилась, тоже сойдет. Чего уж тут так упираться и
считать, что дело зашло в тупик? Разве обязательно нужно, чтобы получи-
лась? Люди обладают способностью говорить. Если у нас беседа в первый
раз не получилась, то люди будут судачить об этом. Спрашивать: почему
в первый раз не получилась? Тут дело не более чем в том, что мы пошли
по неверной дороге. А если во второй раз у нас получится, что они будут
говорить тогда?
(В соответствии с записью китайской стороны, когда участники беседы
встали, завершая беседу, Никсон, сжимая руку Мао Цзэдуна, сказал: «Мы вместе
можем изменить мир». Мао Цзэдун не откликнулся, а только сказал: «Я Вас не
буду провожать».)
Такова полная запись беседы Мао Цзэдуна и Никсона, опубликованная
в китайских средствах массовой информации 16 августа 2008 года. Думает-
ся, на эту публикацию можно обратить внимание по ряду причин. Прежде
всего она появилась в издании, предназначенном для широкой китайской
аудитории в Москве (возможно, и вообще в РФ) и представляющем собой,
судя по его содержанию, орган пропаганды официального мнения Пекина.
Издание пользуется демонстративной поддержкой посла КНР в РФ; в свое
время в нем на первой странице было помещено его приветствие в связи
с очередной годовщиной выпуска этого органа печати. Вероятно, появле-
ние этой публикации находится в русле общей направленности современ-
ной пропагандистской работы в Китае.
Далеко не случайным представляется и момент, избранный для публи-
кации этого документа. Он появился на фоне углубляющегося всемирного
экономического и финансового кризиса, в момент проведения в Пекине
Олимпийских игр, в ходе развернутой в ряде стран мира кампании в связи
с событиями в Тибете, в ситуации, когда происходили события на Кавка-
зе, и наконец в период предвыборной борьбы за пост президента в США.
Вполне вероятно, что среди китайского населения существует интерес к
вопросам, какими являются и как будут развиваться при нынешней ситуа-
ции взаимоотношения прежде всего КНР и США, а далее КНР и РФ, КНР и
других государств.
Что касается содержания этого документа, а также формы и времени
его подачи, то представляется следующее. Публикаторы подчеркнули, что
встреча Мао Цзэдуна и Никсона состоялась еще до нормализации отноше-
ний между КНР и США. Известно, что с того времени пройден значитель-
ный путь. Сегодня существует около 60 каналов связей по разным линиям
между Пекином и Вашингтоном. Обе стороны заботятся не нанести ника-
кого существенного урона нынешним двусторонним отношениям. И в Ки-
тае, и в Америке появляются призывы сделать отношения еще более тесны-
ми, создавать их «симбиоз», «вдвоем властвовать над миром», формировать
«большую двойку» и т. д.
Можно предположить, что руководство КНР заинтересовано напомнить
населению Китая о том, что установление отношений с США далось стране
с огромным трудом, поэтому такое достижение ни в коем случае не следует
подвергать опасности: действовать надлежит крайне острожно.
В записи беседы отражены две позиции: президента США Никсона и
председателя КНР Мао Цзэдуна. Первый предпочел начать беседу с похвал
в адрес своего визави и как мыслителя, и как политического деятеля, труды
которого побудили к движению целую страну и изменили весь мир. Это —
своеобразное признание равновеликости Китая и Америки. Причем пре-
зидент США не только признал это, но и фактически предложил принять
взаимное признание роли и места США и КНР в истории человечества и
в современном мире в качестве основы установления взаимоотношений
между странами.
Мао Цзэдун согласился лишь с тем, что ему удалось кое-что изменить в
Китае (за этим, возможно, скрывался намек, что перед Китаем — большая
работа и Китай будет гораздо сильнее). Он отвел тему совместного (Китая
и Америки) воздействия на весь мир. (В конце беседы Мао Цзэдун вернул
Никсону комплимент, похвалив его книгу «Шесть кризисов».) Со своей сто-
роны председатель КНР тут же, следуя своей обычной манере, попытался
поставить Никсона в сложное положение собеседника, вынужденного в
чем-то оправдываться, переведя беседу на оценку личности Чан Кайши.
Собственно говоря, Мао Цзэдун попытался использовать высокую оценку,
которую дал ему Никсон, с одной целью: упрекнуть Никсонав том, что Аме-
рика на протяжении всего времени существования КНР (1949—1972) под-
держивала отношения с Чан Кайши и не признавала Мао Цзэдуна.
Никсон не принял упрека, уклонился от обсуждения этого вопроса, соб-
ственно, показав, что США предлагают не затрагивать такого рода вопросы,
чтобы не вносить трения в устанавливающиеся новые отношения между
Америкой и Китаем. Председателю КНР пришлось только констатировать,
что они с Чан Кайши — большие друзья (если говорить об истории), чем
тот с Никсоном.
Тем самым Мао Цзэдун определил области, где он считал необходимым
утверждать свои позиции: сам континент Китая и взаимоотношения между
китайцами на континенте Китая, а также на острове Тайвань. Это означало,
что он вводил в формирующиеся отношения двух государств принцип вза-
имного невмешательства во внутренние дела друг друга, что американцам
придется считаться с позицией Пекина по Тайваню, конечно до определен-
ных пределов. И Никсон согласился с этим. Это — одно из условий налажи-
вания взаимоотношений Китая и Америки. Затем обе стороны выразили
удовлетворение тем, что вступили в контакт и совместными усилиями су-
мели сохранить его в тайне от общественности. Это может иметь отноше-
ние и к современным связям руководителей двух стран.
Далее Мао Цзэдун по собственной инициативе перешел к вопросу о
существовании в США сил, препятствовавших сближению Китая и Аме-
рики. Здесь он критиковал Демократическую партию США, заметив, что,
если демократы придут к власти, неизбежны будут споры между Пекином
и Вашингтоном. Он прямо заявил, что «голосовал» за Никсона и вообще
предпочитал в политике тех, кого именуют «правыми». Стороны пришли к
согласию в таком вопросе: лица, выступавшие и выступающие в США про-
тив контактов с Пекином, делают это главным образом из-за их «просовет-
ской» настроенности. Киссинджер ввел этот тезис. Никсон против этого не
возражал. Следовательно, с точки зрения американской стороны, Никсона
и Киссинджера, в беседе с Мао Цзэдуном надлежало прежде всего подчер-
кнуть равновеликость обеих стран и их лидеров, а далее — найти общее
понимание на основе совпадавшей антисоветской позиции, называя всех
противников китайско-американского сближения как в Америке, так и в
Китае «просоветски» настроенными политиками.
Итак, общие пункты первой части беседы: равновеликое воздействие на
мир обеих стран и признание общности антисоветских настроений. Если
ставить вопрос прямо — это признание принципа равноправия во взаимо-
отношениях и признание сближения позиций сторон на основе их общей
подозрительности и враждебности к нашей стране.
Здесь и Мао Цзэдун, проявив эмоции, по своей инициативе подчеркнул,
что в КНР были выступавшие против сближения с США (Мао Цзэдун имел
в виду прежде всего Линь Бяо); но из-за действий Мао Цзэдуна и его сто-
ронников они были вынуждены бежать на самолете из Китая за границу.
Единственный раз в ходе беседы китайский руководитель выдал себя. При
этом он не преминул похвалить разведку США (тут и Чжоу Эньлай отметил,
что в США, вероятно, известно об этом) да и Японии, а также раскритико-
вать СССР, заметив, что там смогли только «вырыть трупы», но так ничего
«и не сказали». Тем самым председатель КНР подчеркнул, что «просоветски»
настроенные люди в руководстве КНР — это его враги, и он рад тому, что с
ними произошло. (Может быть, Мао Цзэдун имел в виду и смерть во время
«культурной революции» друзей нашей страны Лю Шаоци и Пэн Дэхуая.)
Кстати, здесь Чжоу Эньлай счел необходимым отметить, что дело было «во
Внешней Монголии» (где и произошло крушение самолета, на котором ле-
тел Линь Бяо). Это могло означать, что Чжоу Эньлай лишний раз намекнул
американцам, что Китай продолжает считать Монголию частью КНР.
Никсон не стал прямо реагировать на высказывания Мао Цзэдуна. Он
заговорил о другом: будто в США есть силы, подталкивающие его к проин-
дийской позиции, чему он противодействует. Это могло быть еще одним
намеком на возможное существование точек соприкосновения у Америки
и Китая: имелся в виду, в частности, Пакистан, который будет оставаться
другом и Пекина, и Вашингтона. Кроме того, американский президент от-
метил, что нельзя допускать, чтобы мощное государство поглощало другое
государство. Формально это относилось к взаимоотношениям Индии и
Пакистана. Однако это было сказано вслед за ремаркойЧжоу Эньлая от-
носительно Внешней Монголии и могло быть намеком на возможность
в будущем найти общий язык между Китаем и Америкой и по вопросу о
Монголии. Более того, таким образом Никсон заверил Мао Цзэдуна в том,
что США не допустят «ущемления» интересов КНР со стороны Советского
Союза.
Китайский лидер попросил Никсона держать в секрете все, о чем говори-
лось на этой встрече. Никсон обещал сделать это. Таким образом, стороны
подтвердили конфиденциальный характер отношений на самом высоком
уровне. При этом Мао Цзэдун неоднократно повторял, что не собирается
обсуждать конкретные вопросы, а ограничится только «философскими
проблемами». В то же время он счел нужным сам заговорить о своем от-
ношении к СССР и США, а также о позиции Линь Бяо. Следовательно, этот
вопрос всегда оставался в центре внимания Мао Цзэдуна. Именно он был
настроен враждебно к нашей стране и на этой основе добивался установле-
ния отношений с США. Важным представляется, что сегодня это доводится
до сведения самой широкой читающей аудитории китайцев.
Никсон со своей стороны подчеркнул, что главными, с его точки зрения,
во взаимоотношениях Пекина и Вашингтона являются крупные проблемы
всемирного характера, а не мелкие вопросы. Такими он назвал вьетнам-
ский, северокорейский и тайваньский. Мао Цзэдун согласился с такой по-
становкой.
Самым важным, по мнению Никсона, был: как развивать политику
Китая и Америки в отношении всего мира? Следовательно, он предлагал
Мао Цзэдуну создать механизм обсуждения «вдвоем», Китаем и Америкой,
общемировых проблем. Здесь президент выделял таковые, касающиеся
Советского Союза и Индии. При этом его беспокоило, как устранить не-
гативное отношение этих стран к установлению отношений между Амери-
кой и Китаем: очевидно, он изначально предвидел именно такую реакцию.
(Представляется, этот фактор действует и сегодня.) Тем не менее Никсон
предлагал Китаю и Америке совместно анализировать мировые проблемы
и принимать соответствующие решения.
Собственно говоря, это и было развитием кардинальной идеи Никсона,
с которой он приехал в Пекин: предложить Китаю строить отношения на
равных, быть вдвоемвыше остальных и решать вдвоем мировые пробле-
мы. Он рассчитывал, что Мао Цзэдун согласится на это предложение. И они
действительно были одобрены. Думается, именно в связи с этим он тут же
рассказал о своей борьбе против «просоветски» настроенных деятелей в
Китае. Никсон в свою очередь обратил его внимание на проблему опасно-
сти агрессии для Америки и Китая, подчеркнув, что Советский Союз сосре-
доточил на границе с Китаем больше войск, чем на границе с Западной
Европой. Тем самым он показал, что считает нашу страну потенциальным
агрессором.
Президент знал, что здесь он попал в точку и найдет понимание со
стороны Мао Цзэдуна. Он стремился довести до сведения визави, что в
военном противостоянии КНР с СССР Америка встанет на сторону Китая.
Так и случилось, а потому далее был поставлен вопрос о Японии. Из слов
Никсона следовало, что есть два взгляда на будущее Японии: китайский
(чтобы Япония была полностью лишена средств ведения войны) и аме-
риканский (в интересах Китая, чтобы она на некоторое время находилась
в определенных отношениях с США). Следовательно, Америка обещала
КНР, с одной стороны, сдерживать Японию (там, где это касается Китая),
с другой — в крайнем случае выступать вместе с Японией против потенци-
альной угрозы Китаю со стороны Советского Союза. Здесь в рассуждени-
ях Никсона проглядывал зародыш идеи создания единого антисоветского
фронта против нашей страны. Ее-то Мао Цзэдун и начал пропагандиро-
вать после встречи с Никсоном. (Ту же политику после его смерти продол-
жал Дэн Сяопин.)
Мао Цзэдун со своей стороны разъяснил, что, с его точки зрения, в на-
стоящее время нет вопроса о войне между Китаем и Америкой, следова-
тельно, и проблема некой агрессии Китая против Америки или Америки
против Китая — это не крупный, а мелкий вопрос. Может быть, именно эта
мысль казалась председателю КНР главной, поэтому он стремился донести
ее до Никсона в ходе беседы. Несмотря на все его прежние высказывания
о неизбежности мировой ядерной войны, о смертельной классовой борьбе
на мировой арене и т. п., Мао Цзэдун, очевидно, давно пришел к мысли, что
не существует никакой опасности возникновения войны между Китаем и
США, включая таковую и из-за Тайваня, так как стороны этого не допустят.
(Представляется, так Мао Цзэдун мог думать уже в 1949 году — еще накануне
встречи с И. В. Сталиным.) Следовательно, общность национальных инте-
ресов Китая и Америки, с точки зрения Мао Цзэдуна, уже тогда, в 1972 году,
состояла вот в чем: и та, и другая сторона полагали, что в отношениях США
и КНР установился вечный мир, что война между ними исключена. При та-
кой предпосылке и можно было рассматривать крупные и мелкие вопросы
мировой политики.
Кроме того, китайский лидер намекнул и на потерянные Китаем
и Америкой 22 года (они могли бы установить дипотношения еще в
1949 году). Препятствий, с точки зрения Мао Цзэдуна, и тогда не было —
то есть и тогда не было угрозы войны между двумя этими государствами.
Во всяком случае, в 1972 году Мао Цзэдун подчеркивал отсутствие такой
опасности.
Попутно можно сказать, что Мао Цзэдун дважды «идеологически отстал»
от Н. С. Хрущева: в первый раз, когда последний, а не Мао, раскритиковал
«культ личности» И. В. Сталина; во второй — когда Хрущев, а не лидер КНР,
заявил, что фатальной неизбежности мировой войны не существует. Мао
Цзэдун на практике был вынужден последовать за Н. С. Хрущевым по обоим
вопросам, но не высказался на эту тему публично.
Можно также вспомнить, что в 1960-е годы председатель КНР публич-
но поставил «советский ревизионизм» в своих лозунгах на место первого
из «врагов» «народов всего мира» (то есть и Китая), тогда как «американ-
ский империализм» был назван только во вторую очередь. Более того, Мао
Цзэдун пришел, очевидно, к такому выводу: война во взаимоотношениях с
США для Китая уже исключена, а потому есть возможность обострять отно-
шения с нашей страной вплоть до состояния «пограничной войны». И это
следовало показать США.
Мао Цзэдун счел также необходимым признать правоту американской
стороны в тактике продвижения к встрече лидеров двух стран: ведь изна-
чально он требовал от американцев прийти к компромиссу по крупным
вопросам и лишь потом налаживать контакты между людьми, торговлю и
т. д. Впоследствии, однако, приоритет был отдан «пинг-понговой дипло-
матии». Представляется, что после этого (вплоть до настоящего времени)
в арсенале китайской внешней политикиприсутствует принцип гибкого
реагирования: при возможности — решать крупные проблемы, при невоз-
можности — сначала решать более легкие вопросы. (Иными словами, с ки-
тайской стороны возможна любая тактика.)
Свою лепту в беседу внес и Г. Киссинджер. Безусловно, он изложил по-
зицию Никсона, хотя сам президент не захотел рассуждать на темы идео-
логии. В беседе с Мао Цзэдуном он их не касался; речь шла, по его терми-
нологии, о «философских вопросах». Киссинджер же довел до Мао Цзэдуна
вывод, к которому пришли в США: раньше там считалось, что все социа-
листические страны одинаковы по своей идейно-политической сущности;
на примере действий Мао Цзэдуна — очевидно, особенно после событий
на острове Даман ском — в США поняли, что у Китая «свой путь», отличный
от СССР. Следовательно, с Китаем можно устанавливать отношения, не как
с «подобием» СССР. Таким образом, он фактически изложил еще один те-
зис, составивший основу совпадения интересов Америки и Китая: термины
«социалистический», «коммунистиче ский» больше не играют роли в мире
реальной мировой политики.
Никсон счел нужным подтвердить это своими словами: важна не поли-
тическая философия, которой руководствуются в той или иной стране, а
то, как эта страна относится к различным государствам в мире, как она от-
носится к США. Кроме того, он предложил еще два тезиса, которые могли
бы лечь в основу двусторонних отношений Китая и Америки: обе страны не
претендуют ни на территорию, ни на господство в отношении друг друга.
В то же время Никсон отметил, что с другими странами договориться об
этом «не получается». Вероятно, он имел в виду, в частности или в первую
очередь, Советский Союз. Президент заявил, что ни Китай, ни Америка не
стремятся владычествовать в мире. Он предложил Китаю строить структуру
взаимоотношений во всем мире на этих принципах.
Никсон также отметил, что и он, и Мао Цзэдун подвергались опасности,
идя на установление таких контактов. Тем самым он лишний раз подчерк-
нул, что США заинтересованы в том, чтобы Китаем руководили Мао Цзэдун,
его приверженцы и последователи. В ответ председатель КНР сделал упор
на том, что никто в Китае не собирается «свергать» в США такихполитиков,
как Никсон и Киссинджер, потому что он сам и его последователи считают
именно их своими друзьями.
Никсон не преминул намекнуть, что Мао Цзэдун был все же более заин-
тересованным во встрече (он — человек, который «вступает в соревнование
со временем, то есть дорожит каждой секундой»). Но последний париро-
вал, сказав, что это Киссинджер вел себя таким образом, имея в виду, что
Китай предлагал наладить контакты уже давно. В связи с этим Мао Цзэдун
вспомнил недавно умершего Эдгара Сноу (тот доводил до руководителей
США мысль о необходимости Америке наладить отношения с Китаем Мао
Цзэдуна.)
При прощании (этого нет в записи американцев, но есть в записи бе-
седы, сделанной китайцами) Никсон, сжимая руку Мао Цзэдуна, сказал:
«Вместе мы сможем изменить мир». Китайцы также констатируют, что Мао
Цзэдун не откликнулся на это, а лишь сказал: «Я Вас не буду провожать».
Таким образом, выявились общие позиции. И это — прежде всего взаимные
уверения в неагрессивности и отсутствии вероятности войны между сторо-
нами. В то же время Китай согласился обсуждать мировые проблемы, но не
пожелал следовать за США в их предложениях «совместно изменять мир», а
оставил свои руки свободными.
Очевидно, в КНР идет борьба и по этому вопросу, и по вопросу об отно-
шениях с нашей страной. Скорее всего поэтому понадобилось подкрепить
аргументацию обращением к взглядам Мао Цзэдуна. Что и произошло пу-
тем публикации беседы более чем 35-летней давности.
__
Последнее изменение: Среда, 24 Октябрь 2018, 17:05